Зоя Гаррисон - Большое кино

— Том, вас никто не обвиняет. Вы утешили продюсера? — Кит вздохнула. — Ладно, я переговорю с Ренди. Мы назначим премьеру на следующий уик-энд.

Она повесила трубку. Том, заместитель Шеридана, был ей по сердцу: он старался делать дело, не тратя время на интриги, без которых Шеридан не представлял себе жизни, поэтому Кит предпочитала иметь дело с Томом, а не с Ренди. К тому же Шеридан, прежде чем позвонить Кит, неизменно обращался за инструкциями к Рашу.

— Пора позвонить Скотту, Саша. Пока я буду с ним разговаривать, свяжитесь с Прайсом и скажите ему, что нам нужны новые рекламные плакаты «Вспышки». Пусть подчеркнет линию Лас-Вегаса, убийства и тайны, а любовную линию затушует. Тут полезнее зловещие игральные автоматы, торжествующий порок и тому подобное.

Саша кивнула и вышла.

Кит знала, что Скотту предстоит выдержать почти нечеловеческое давление. Режиссер — самое тяжкое голливудское ремесло: он и генерал, и мать, и нянька, и аналитик, и провидец, и умелый тактик, и технический специалист, способный соединять несоединимое. Режиссер несет ответственность за то, чтобы актеры не опаздывали на съемки и не злоупотребляли наркотиками, знали свои роли, сотрудничали с партнерами и не исчезали, когда крупным планом снимают других. Режиссер должен заставить оператора снимать фильм так, как это надо ему, режиссеру, хотя оператор только и делает, что напоминает о своем прошлогоднем «Оскаре» и об умении снимать без дурацких подсказок, а также позаботиться, чтобы рабочие, которые по большей части режутся в карты, дуют пиво и не слишком переживают за судьбу фильма, не отлынивали от своих обязанностей. Одна из наиболее трудных режиссерских задач состоит в том, чтобы утихомиривать студийных администраторов, вечно жалующихся, что фильм превышает смету, и по возможности не пускать их на съемочную площадку. Позднее режиссер то и дело покидает монтажную, чтобы общаться с репортерами, иначе у его детища не будет хорошей прессы. Когда фильм готов, ему приходится убеждать ответственных за рекламу, что у него есть своя концепция рекламы, — но только в случае если его подпустят к рекламной кампании. Режиссер — почти нечеловеческая профессия.

Как она и ожидала. Скотт был в панике.

— «Последний шанс» хотят закрыть! Об этом уже знает весь город!

— Успокойся, Скотти! О чем знает город?

— Им нужна страховая премия, чтобы защищаться в деле с Комиссией по ценным бумагам!

— Не говори глупостей.

— Ты можешь дать мне слово, что Рейсом нас не прикроет?

Кит взглянула в окно. Скорость, с которой в небе сгущались тучи, нарушала все законы природы. В это время в приемной раздался шум и до слуха Кит донеслись голоса, самый громкий из которых был ей хорошо знаком. Теперь было еще труднее сосредоточиться на словах Скотта.

— Не можешь? Так я и знал! — вопила трубка. — Хочешь, расскажу, что о тебе здесь болтают? Например, что у тебя любовная связь с Вереной, поэтому она получила роль. Хотелось бы мне знать, что вообще там у вас происходит?

И тут в кабинет ввалился Брендан Марш. Рука Кит, словно помимо ее воли, медленно повесила трубку на рычаг.

— Ты хотела меня видеть? — прорычал он.

— Да. Разве ты не в курсе?

Она не могла оторвать взгляда от его крепко сжатых кулаков — казалось, Марш борется с желанием устроить ей взбучку.

Всего раз она видела его прежде в такой же ярости, но то была игра, сейчас же бесновался не персонаж, а он сам.

— Я оставляла сообщение, — повторила Кит, волнуясь, чувствуя, что ее слова звучат глупо и бездушно, и от этого еще больше приходя в уныние. Она понимала, что Брендан уже знает про Верену и примчался получить подтверждение из ее уст.

— Полагаю, Скотт успел тебя просветить?

— Не Скотт, а проклятая журналистка! Я работаю с претендентками на роль, как вдруг появляется эта соплячка и объявляет, что вся моя работа — мартышкин труд. Представь мое состояние! Представила? — Он говорил тихо, но таким низким, зловещим голосом, что на столе у Кит задребезжал стакан.

Впившись взглядом в облепленный скрепками магнит. Кит пролепетала:

— Прости, Брендан. Я хотела поставить тебя в известность лично…

— А вышло так, что за тебя пришлось отдуваться бедняге Скотту!

Кит было стыдно смотреть ему в глаза.

— Ну да, я трусиха, — сказала она бесхитростно. — Больше я ничего не смогла придумать.

— Ты решила проблему с подбором актрисы за спиной у Скотти, у меня — вообще у всех, кто отдает этому фильму всю душу! — Он грубо схватил ее за подбородок. — Пусть тебе наплевать, как к этому отношусь я, но Скотти чем перед тобой провинился? Ты переломила его через колено. Ведь он тебе доверял! Мы все тебе доверяли… — Он с отвращением поморщился, но все же предоставил ей право на ответ.

— Прошу тебя, — голос Кит звучал совершенно неубедительно, — пойми…

— Что я должен понять? Что тебе выкрутили руки? Нет, тысячу раз нет! Только не тебе! Ты лучше их всех. Раньше ты не позволяла им самоуправствовать. Тут что-то другое. Это женская месть: так ты мстишь мне за Китсию. Все вы, женщины, — ведьмы! Жаль, что я проявил слабость и…

— Нет! — прошептала Кит, хотя ей самой показалось, что она кричит. — Ты ошибаешься. Тут другие причины, Брендан, другие соображения. Если бы ты мне доверял…

— Доверять тебе? — прогремел он. — Господи, я бы подох со смеху, если бы мне не было так паршиво.

— Я знаю, моя реакция на… на мать была чрезмерной. — Она старалась не сорваться. — Теперь я понимаю, что виноват не один ты, но ты, наверное, не представляешь, как это меня оскорбило. Это же моя мать!

— Мы говорим о деле и о чести, о том, каким я был глупцом, когда поверил, будто ты способна сочетать и то и другое.

Теперь, после того, что ты сделала… — Он подбоченился, задрал голову и захохотал. — Ну и болван же я! Подумать только, я тебя жалел, хотел вернуть твою благосклонность и рано или поздно снова оказаться в твоей постели. Но теперь я все понял!

— Ты не прав. Боюсь, ты ничего не понял…

— Вот как? — Его издевку невозможно было стерпеть. — Скажите, пожалуйста! Тогда изволь предоставить разумное объяснение своего непрофессионального, я бы даже сказал, иррационального поведения на протяжении этих двух дней, а точнее — двух последних месяцев.

— Что ж, объясню, если ты дашь мне возможность. — К Кит внезапно вернулось спокойствие.

— Идет! — Он скрестил руки на груди. — Я жду и готов выслушать твою речь! Может, мне повременить с телеграммой Скотту об отказе сниматься?

Кит, дрожа от ярости, вцепилась в подлокотники кресла и выдавила сквозь зубы:

— На протяжении четырех лет я была любовницей Бика Кроуфорда…

— Ты еще расскажи, что было до путешествия Колумба.