Татьяна Успенская - Украли солнце

— Я не хочу, чтобы его убили! — закричал Ганя. — Не хочу, чтобы его превратили в робота. Он один у нас такой. Стольких спас! Всех нас! Теперь моя очередь! Я юркий, я незаметный. Знаю все ходы-выходы и что когда нужно делать. Я тоже могу спасать людей, охранять Джулиана. Он же всему и научил меня! Да, я запрещаю ему выходить в город.

— Ты не имеешь права что-то запрещать мне! — взревел Владим. — В этом смысл нашей жизни здесь: никто никому ничего не может запретить. Твой стиль общения безобразен. И дело не только в этом. Ты хоть и вырос, а многого ещё не понимаешь. Делаешь ошибки, привлекаешь к себе внимание излишней самонадеянностью: и это ты умеешь, и то! Ты эгоист! Часто себя демонстрируешь! А в городе ты должен забыть о себе: о том, что хочешь есть, в уборную, что замёрз…

— Успокойтесь оба! — попросила Магдалина. — Устроили спектакль! Никак от вас не ожидала. Вы ещё подеритесь!

— Это уже было, — буркнул Владим. — Он набросился на меня с кулаками. Хорошо ещё, я умею нейтрализовать любой удар. А то было бы членовредительство. Вот пожалуюсь Полю, будешь знать. А то с ним по телефону всё «сю-сю» да «сю-сю»! Ангелочка разыгрывает из себя! «Эй, папочка, всё в порядке!»

— Подождите. Во-первых, оба сядьте, закройте глаза и попросите прощения у Бога за то, что допустили в сердце злобу. Как вас обоих разобрало! Во-вторых, немедленно вспомните уроки Поля, расслабьтесь и скажите себе все слова, какие говорил Поль перед медитацией. Выбросьте из мышц, из души негативные эмоции. А теперь представьте себе друг друга в лучшие минуты жизни, любящими, когда каждый из вас добр и открыт для нормального разговора. Откройте глаза. Мы разумные люди, а не кипящие злобой нелюди, мы можем понять друг друга.

— Ты права, мать, — сказал Владим. — И мне очень стыдно, что я так сорвался. Но вот что, Ганя, я скажу тебе. Я тебя люблю. И знаю, ты любишь меня. И не только желание заступить на моё место движет тобой, ты, в самом деле, за меня испугался. Но в тот раз я совершил ошибку, я позволил себе взглянуть одному из воинов в глаза, он и увидел, что я думаю о нём. Этого нельзя было допустить. И я сделал выводы: больше этого не повторится. Но я ещё не готов полностью отдать тебе свою работу в городе. Предлагаю разделиться. Больше мы вместе ходить не будем, и главную часть работы в городе ты возьмёшь на себя. Кое-что я пока оставлю себе. И буду более осторожным.

Ганя сидел, опустив голову.

И стояла тишина. Магдалина чувствовала: что-то ещё тут происходит, чего пока она не понимает, что-то лично касающееся Гани, ведь не случайно же он так взорвался! И она терпеливо ждала, когда он сам заговорит.

— Ты согласен со мной? — спросил Владим. — Или нет?

Прошло ещё какое-то время, прежде чем Ганя поднял голову. В его глазах стояли слёзы.

— Я хочу попросить прощения и у тебя, мать, и у тебя, Влад. Я виноват, и сейчас время признаться. — Он помолчал. — Помнишь, Влад, мать нам с тобой дала поручение пойти в аптеку к любимой девушке Ива?

— Ну?! — непонимающе смотрят они на Ганю.

— Я выпросил выполнить поручение сам: передать записку девушке. Помнишь, Влад?

— Ну, помню. Только я не помню продолжения. Передал?

— Не передал. Я вообще не дошёл до аптеки.

— Почему? — воскликнули оба.

— Я потерял записку.

— Значит, Ив ждёт ответа напрасно?!

— Я никак не мог признаться. И поэтому был так зол. На себя. Прощения мне нет. Иву не могу смотреть в глаза. И вам обоим не могу. Хотел просто так пойти в аптеку, без записки, и всё девушке объяснить, но Влад никак не оставлял меня одного! Вот я и сорвался. Ну что вы молчите?! Ну что мне теперь делать? Как искупить?

— Выкладывай, что ещё у тебя на уме?

— А ещё… — Он обрадовался вопросу. — А ещё… Гуля…

— Что «Гуля»? — спросила Магдалина.

— То, что она всё время просится со мной в город.

— И ты собирался брать её вместо меня?! — спросил Владим. Ганя кивнул. — Вот что я скажу тебе. Много раз я видел, как хватали молоденьких девушек, если они шли по одной и не являлись работницами того или иного учреждения. Этих девушек больше никогда не встречал. Весьма вероятно, их увозят для услаждения кого-то наверху. Тебе не приходит мысль в голову, что с Гулей может случиться подобное? Вместо романтической прогулки вдвоём…

— Замолчи! — жалобно просит Ганя. — Конкордия же ходит по городу одна!

— У Конкордии на куртке значок Учреждения. Если её кто-то схватит, он будет расстрелян. Конкордия неприкосновенна: она официальный работник Учреждения. И странно, что ты этого пропуска не замечал. Приглядись!

— Гуля поставила условие: или я беру её с собой, или она никогда больше меня не поцелует! — жалобно сказал Ганя.

— Тут ещё и первая любовь?! — улыбнулся Влад. — Так бы и сказал, чучело, вместо того, чтобы драться и орать. Есть два варианта. Или придумаем что-то здесь, что будете делать вдвоём, или попытаюсь раздобыть такой же значок для Гули. Договорились? По крови не сестра! — повернулся он к Магдалине, хотя она ничего и не собиралась говорить.

— А что теперь будет с девушкой в аптеке? — спросил Ганя.

— Забудь. Я сам пойду к ней. А то, что вспомнили о пропуске, здорово. Мне самому нужен, тогда никто ко мне цепляться не будет, так, мать? Попрошу Апостола.

Она не участвовала в разговоре. И наполнялась гордостью. Вот как всё, оказывается, у них устроено: обо всём без её помощи могут разумно договориться.

— Судя по тому, что ты улыбаешься, мать, ты довольна нами?! — спросил Влад. И эхом Ганя:

— И ты простила меня? Скажи, что ты простила меня?! — Он вскочил с места, подпрыгнул, уселся в шпагат, вскочил и завопил: — Простила! И ты простил, так, Влад?

В тот вечер Влад привёл девушку из аптеки. Она, в самом деле, сильно похожа на Веру. Но она бледна и не умеет посмотреть в глаза. Ест, опустив голову.

— Не бойся нас, Фая! — говорит ей Влад. — Здесь тебя никто не обидит, мы все тебя любим, потому что Ив любит. Он сейчас придёт, через десять минут заканчивается работа.

— Спасибо, — шепчет Фаина.

— Идёт! — завопили дети. — Ив, беги сюда, скорее!

Он подошёл и никак не мог понять, почему стоит такая тишина, и почему все смотрят на сидящую к нему спиной женщину. Осторожно обошёл её и взглянул. И замер: лишь смотрит на Фаину своими говорящими глазами. А она вдруг заплакала.

— Я думала, ты погиб, как погибли родители, — сказала.

— Их превратили в роботов? — спросил Влад.

— Погибли. Я думала, Ив тоже погиб, раз столько лет… Пыталась искать. Никто на бывшей работе не видел…

— Зовите Афанасия! — прошептал Ганя. — Нужен Афанасий. Мы сейчас будем играть свадьбу! Правильно я понял?!