Лорен Маккроссан - Ангел в эфире

Уже дальше по Бьюкенен-стрит останавливаюсь отдышаться и поворачиваюсь к стеклянной витрине по правую руку от меня. Вот Мег в фирменной одежде музыкального магазина; на голове – рыжие кудри вразлет, горят, как солнечные лучики. Она беседует с покупателем, выдавая сотню слов в минуту и демонстрируя ему что-то. Время от времени Мег вскидывает голову и заходится веселым смехом, будто только что услышала самый забавный анекдот на свете. Чуть помедлив у витрины, пускаюсь дальше, радуясь – насколько возможно говорить о радости при таких обстоятельствах, – что хотя бы ее я пока еще вправе считать своей подругой. И пусть Мег со школьной скамьи никто не держал за человека – не так она хороша и не столь желанна, как Кери, – ее это не слишком беспокоило. Может, у толстушки и не такая шикарная работа, как у меня, зато она довольна. Мег – добрый, веселый человек и преданный друг, она стоит десятка таких, как Кери или я. Остается надеяться, что однажды какой-нибудь счастливец все-таки ее рассмотрит.

Бегу дальше мимо Принсес-сквер – здесь мы с Коннором, бывало, встречались после работы, чтобы полюбоваться золочеными лестницами и дорогими магазинами с дизайнерской одеждой. Уже на набережной реки Клайд сворачиваю вправо и, спотыкаясь, бегу по тротуару. Мимо проносятся автомобили, а по мосту над головой со скрежетом проехал состав. С разбегу влетаю в наше здание – и пулей, точно на секретном задании, в лифт, который, по счастью, как раз ждал с открытыми дверьми. Двери закрываются, и только теперь позволяю себе перевести дух – пробежала на одном дыхании.

По пути на пятый этаж разматываю шарф, расстегиваю куртку и шарю в сумочке в поисках зеркальца. Лицо бледное, даже какое-то зеленоватое. Щеки ввалились, а там, где когда-то светились карие глаза, теперь тускло мерцают две бесцветные точки, как пуговки на лице тряпичной куклы. Выгляжу ужасно, впрочем, нельзя забывать, какой сегодня день: по понедельникам лишь добросовестные счастливчики являются на работу в наилучшем виде. Нарисовать губки и всем улыбаться – авось никто не заметит.

– Ерш твою медь, рыба-ангел, ну и видок у тебя! Кошмар, – восклицает Дэн, едва я выхожу из лифта.

Заметил-таки.

Дэн кладет мне на плечо руку и препровождает в студию.

– М-м… я тут кое о чем, хм, – начинает он и умолкает, прищелкнув языком.

– В газете прочел? Ага, все знают, у кого в кармане нашлась мелочь на вчерашнюю газетенку.

– Пренеприятная история, верно?

– Ага.

– Жаль, что с Коннором так получилось. – Он неловко откашливается, останавливаясь у двери нашей студии и переминаясь с ноги на ногу.

– Спасибо. Откуда знаешь?

Заходим в студию, тяжело опускаюсь в кресло.

– Мег позвонила и все рассказала.

– А-а.

– Ну и?.. – Он нервно присвистывает. – Э-э, надо думать, день рождения не удался?

– Дэн, – смотрю на него в упор, – давай покончим с любезностями и просто примем как данность, что я превратила свою жизнь в кошмар, втянув в пренеприятную историю родных и близких, и перейдем к следующему этапу моего публичного унижения, а именно – к шоу.

Он неслышно смыкает ладони: Дэну явно стало легче.

– Ну и ладушки. Только один момент, рыба-ангел: кажется, тебя хотел видеть З. Г.

Глава 26

«ПРИСЯДЬ»: АКУСТИЧЕСКИЙ ДУЭТ

Я заметила его раньше – шагает этак вальяжно по коридору, весь в зеленом вельвете, и перекидывает с руки на руку два мячика от гольфа (жонглер из босса, прямо скажем, никудышный). Пытаюсь незаметно укрыться в дамской комнате для руководства, но он, заметив, что я пыталась улизнуть, ловко вытягивает меня в коридор и громогласно восклицает:

– Энджел Найтс!

Ну все, конец. Здорово же мне сейчас попадет за то, что втоптала в грязь честное имя «Энерджи-FM». Впрочем, должна оговориться, испортить и без того никуда не годную репутацию не так-то и просто. Экстренно собираю в голове все мыслимые отговорки, которые последуют за потоком извинений, и обращаю лицо к боссу.

– Моя юная леди, – торжественно начинает он, – я очень занятой человек и потому буду краток.

«Ты уволена – куда уж короче».

– Во-первых, еще раз повторюсь, пятничное шоу прошло замечательно, с какой стороны ни посмотри Лучшего и желать не приходится: я так ликовал, что даже решил порадовать себя обновкой. Вам нравится?

Он указывает на костюм, и я ограничиваюсь лихорадочным кивком, не вполне доверяя своему языку.

– Итак, то была пятница, затем наступила суббота, о нас трезвонили все газеты. Отлично, превосходно, бесподобно. Уже не чаял, что может быть лучше. Я в чудовищном восторге. – Тут он чмокает два пальца, как темпераментный итальянский официант.

Пожевывая щеку, с замиранием сердца жду, когда же разразится буря.

– Воскресенье, – громогласно продолжает босс, – стало днем пикантных откровений о нашей главной ведущей и ее звездном госте. Вся бульварная пресса кричит о первом поцелуе, бурной ночи и павшем жертвой любовного треугольника возлюбленном.

«Умоляю, хватит подробностей».

– Мне очень неловко, З. Г., – начинаю я. – Простите меня. Все произошло само собой, вмешались злые силы. Я страшно сожалею.

Я так и подпрыгнула на месте, когда его рука опустилась на мое плечо.

– Сожалеете? – переспрашивает З. Г., и его лицо оказывается в угрожающей близости от моего. – Объясните мне, ради Бога, о чем вам сожалеть? Не думал, что может быть лучше, а оно, однако, вышло. Ярко, драматично, скандально!

Такое чувство, что сейчас от восторга у него глаза из орбит выскочат и начнут вращаться в воздухе.

– Конечно, поначалу я был немного обеспокоен, но оказалось, что такой поворот событий нам только на руку. Телефоны просто обрывают: все хотят поучаствовать в вашей передаче, моя милая. Я уже договорился с одними парнями из ансамбля, и бывшей подростковой группой, и с одним очаровательным юношей, который играет задушевный свинг. Роскошный голос, обворожительная улыбка – ну, вы его знаете.

Киваю, одновременно пытаясь отрицательно мотать головой – все за раз.

– О нас все твердят, Энджел, за нами гоняются репортеры, мы – выгодное вложение!

Делаю робкий шажочек назад, чтобы босс не заметил, – уж очень слюной брызжет от восторга. Кажется, еще немного – и он у меня на глазах взорвется.

– Итак, – решительно прибавляет З. Г., приглаживая волосы, которые день за днем приобретают все более странный оттенок, – признавайтесь, в вашем тихом омуте прячутся еще какие-нибудь черти? Незаконнорожденный ребенок от престарелой рок-звезды? Кризис сексуальности не переживаете?

Тупо смотрю на него.

– Нет? Ну, как только что-нибудь появится, немедленно меня оповестите, – радостно трещит он и, вскинув руку в приветствии, важно шагает прочь.