Лорен Маккроссан - Ангел в эфире

«Еще бы она не радовалась», – горестно думаю я, растягивая сухие бледные губы в скупой улыбке. Она чмокает меня мимо щечки.

– Энджел, дорогая, как ты себя чувствуешь? – эмоционально выдыхает она, препровождая меня к двери.

– Ох, ты не представляешь…

– Да. Прости, ты, наверное, не могла дозвониться: у меня были планы на выходные. Но, милочка, как все это ужасно. Представляю, каково тебе сейчас: на тебя смотреть страшно.

«Спасибо, Кери, здорово утешила». Проходим в ее кабинет.

– Надо поговорить, – бросаю я, небрежно шлепаясь на одно из хромированных кожаных кресел, будто созданных, чтобы вызывать чувство неловкости у женщин с нормальными пропорциями.

– Да уж понятно. – Подруга захлопывает дверь. – Поплакаться пришла.

– Поверь, слез с меня достаточно: Мег порядком пришлось с носовыми платками побегать.

Начинаю разматывать свой зимний камуфляж. Кери присаживается на краешек девственно чистого письменного стола.

– Места себе не находишь, бедняжка, – вздыхает она. – Потеряла своего ненаглядного, а ведь так давно вместе – со школы не разлей вода. С трудом верится, что все кончено, после стольких-то лет.

Болью отозвались ее слова: впервые кто-то откровенно сказал, что мы с Коннором расстались навсегда. Зажмуриваюсь, чтобы не дать воли горючим слезам, и опускаю голову.

– Откуда ты знаешь, что все кончено? – спрашиваю я дрогнувшим голосом.

Кери непринужденно смеется, встряхнув лоснящейся гривой.

– Так все же яснее ясного, ты что, газет не читаешь? Да после такой кошмарной статьи от тебя любой бы сбежал, дорогая моя. А кроме всего прочего, у меня информация из первых рук. Видишь ли, ему надо было где-то переночевать и…

Мигом поднимаю на нее взгляд.

– Ты приютила Коннора! – взвизгиваю я. – Он поселился у тебя, и ты мне даже не сказала. – Делаю глубокий вдох, пытаясь совладать с голосом. – Как он? Он еще там? Кери, мне обязательно надо с ним увидеться, я Должна объяснить ему, что не все в этой статейке правда. У нас с Дидье ничего не было.

– Вот как, ты даже и в мыслях не держала?

– Да ведь ты сама мне все уши прожужжала, что пока я тут сохну от одиночества, Коннор седлает все, что движется, – огрызаюсь я.

– Никогда я такого не говорила, Энджел, – невозмутимо отвечает подруга. – Люди слышат то, что хотят услышать.

Неистово трясу головой.

– К тому же ты все-таки его поцеловала.

Опускаю глаза.

– Потеряла голову, и только на миг. Мне не хватало тепла. Слушай, я люблю Коннора, и мне надо с ним переговорить. Где он сейчас?

Кери равнодушно пожимает плечами, будто я спросила о таком пустяке, как то, что она смотрела вчера по телевизору. У меня сил нет выносить ее показное безразличие, я достаточно натерпелась.

– Понятия не имею. Сегодня утром он ушел.

Я так и впилась клыком в нижнюю губу: лишь бы не чувствовать невыразимой муки, терзающей грудь.

– Кстати, он очень страдал, если тебе, конечно, от этого легче. Даже слез сдержать не смог. Как видно, еще долго будет тебя оплакивать. – Кери поглаживает руки, точно наносит увлажняющий крем. – Какая жалость.

– Жалость? – вторю я, не в силах поверить своим ушам. – И ты так запросто об этом рассуждаешь? Да это не жалость, Кери, а катастрофа, кошмар, конец света. Мне кровь из носу надо поговорить с Коннором, а я не могу его даже найти, потому что кое-кто слишком много наушничал, и теперь он вообще говорить со мной не желает.

На гладком безупречном лбу пролегли морщины. Я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не сорвать на подруге все зло, что накопилось во мне с тех пор, как ушел Коннор.

– И ничего я не наушничала. Может быть, он просто так понял.

– Ах, ну да: мы слышим то, что хотим слышать.

Кери снова откидывает с лица волосы.

– Знаешь, бывает, мы неверно понимаем, что нам пишут.

Ах да, совсем забыла про этот междусобойчик. Сдвигаюсь на самый край жесткого сиденья.

– Кстати, ваша переписка заслуживает отдельного разговора. Что это вам взбрело в голову обмениваться сообщениями? Честно говоря, Кери, я уже начинаю подозревать, что ты не только моя подруга. Ты тайно списываешься с моим парнем, приглашаешь его перекантоваться у себя и даже не ставишь меня об этом в известность. Так ты с кем, с ним или со мной?

Думаете, я к ней несправедлива? Пытаюсь свалить с больной головы на здоровую? Плевать, зато на сердце легче стало. Кери сдвигает со стола свой холеный задик, распрямляется, опустив руки на бедра (не меньше двадцати шести дюймов[120]), и смотрит на меня сверху вниз.

– На что это ты намекаешь? Я не сделала ничего предосудительного, не хитрила и не подстраивала; и между прочим, Коннор тоже мой друг, не забывай. Мы с ним знакомы даже дольше…

– Дольше, чем со мной, – саркастическим тоном перебиваю я.

– В конце концов, надо же было его кому-то приютить после того, что ты натворила. Бедняга, да если бы я знала, чего ты добиваешься, то разубедила бы его, чтобы не пытался порадовать тебя своим приездом.

– Ничего я не добивалась. Я только…

Тут я умолкаю на полуслове и прокручиваю в голове последние слова нашего разговора.

– Минуточку, – наконец начинаю въезжать, – Так ты знала, что он сюда собирается?

Кери горделиво вскидывает голову.

– Ну, разумеется, я…

И закусив губу, умолкает, поняв, что проболталась. Скрестив руки на груди, стою и смотрю на нее.

– Так вот зачем он тебе написал. Просто сообщить, что хочет устроить мне сюрприз ко дню рождения. А мы-то с Мег, как наивные, думали, у вас личная переписка, и ты, между прочим, даже не пыталась нас разубедить. – Тут меня как озарило; в голове начала складываться определенная картина, я даже нахмурилась. – А ты, случайно, не пыталась заставить меня разувериться в Конноре? То-то я смотрю: переписка, джакузи…

Кери прижимает руку к сердцу, будто мои слова ее смертельно ранят, только я еще не закончила.

– … и насколько я понимаю, именно ты уговорила Дидье подбросить меня домой с вечеринки, прекрасно зная при этом, что утром приедет Коннор. И еще ты равнодушно смотрела, как я мучаюсь из-за той девицы в номере, хотя его самого в гостинице просто физически быть не могло – он уже летел через океан меня повидать. Так чего ради все это, Кери? Будь добра, объясни – мне страшно хочется услышать твою версию.

Я, как, мисс Марпл, в самый кульминационный момент, за которым последует неминуемая развязка, делаю многозначительную паузу, давая подозреваемому возможность чистосердечно раскаяться. Однако мы не в детективном кино, и молчи хоть весь день, наша хладнокровная красотка и не думает признаваться в злом умысле.

– Мег тоже знала, что он приезжает, – огрызается она. – Я ей рассказала.