Лорен Маккроссан - Ангел в эфире

Такое чувство, что сейчас от восторга у него глаза из орбит выскочат и начнут вращаться в воздухе.

– Конечно, поначалу я был немного обеспокоен, но оказалось, что такой поворот событий нам только на руку. Телефоны просто обрывают: все хотят поучаствовать в вашей передаче, моя милая. Я уже договорился с одними парнями из ансамбля, и бывшей подростковой группой, и с одним очаровательным юношей, который играет задушевный свинг. Роскошный голос, обворожительная улыбка – ну, вы его знаете.

Киваю, одновременно пытаясь отрицательно мотать головой – все за раз.

– О нас все твердят, Энджел, за нами гоняются репортеры, мы – выгодное вложение!

Делаю робкий шажочек назад, чтобы босс не заметил, – уж очень слюной брызжет от восторга. Кажется, еще немного – и он у меня на глазах взорвется.

– Итак, – решительно прибавляет З. Г., приглаживая волосы, которые день за днем приобретают все более странный оттенок, – признавайтесь, в вашем тихом омуте прячутся еще какие-нибудь черти? Незаконнорожденный ребенок от престарелой рок-звезды? Кризис сексуальности не переживаете?

Тупо смотрю на него.

– Нет? Ну, как только что-нибудь появится, немедленно меня оповестите, – радостно трещит он и, вскинув руку в приветствии, важно шагает прочь.

И тут же через плечо с хихиканьем добавляет:

– Подойдет любая утка, что угодно: хоть взыскание за угон водного велосипеда. Ха-ха. Отлично сработано. Ну все, чао.

Мой босс невменяем. И слава Богу.

– В Глазго полдень. Сегодня понедельник. Вы слушаете «Энерджи-FM», мы предлагаем вашему вниманию передачу «Ангел в эфире» с нашей божественной ведущей мисс Энджел Найтс.

– Привет всем, – натужно улыбаюсь, когда музыка, больше похожая на собрание модных танцевальных шлягеров прежних лет, чем на модную заставку, начинает стихать. – Надеюсь, вы здорово провели выходные и вам есть что вспомнить. – Голос дрогнул, я даже микрофон прикрыть не успела. – Особенно после нашего убойного шоу. Все, кто его слышал: вам понравилось? Все кто не слышал: а где вы были?

Незаметно прочищаю горло.

– Спасибо всем за добрые отзывы. Дэн целое утро не отходил от телефона.

Звукорежиссер выставляет большой палец: «Во! Молодчина!»

– Наши подозрения оправдались, и Дидье Лаф… – смахиваю с верхней губы капельку пота, – Дидье Лафит пришелся всем по вкусу.

Господи, как тяжело дается. Нелегко болтать как ни в чем не бывало, а мои слушатели тем временем давятся над своими тарелками от хохота, смакуя сальные подробности моей вымышленной личной жизни. Я скоро не выдержу.

Сглатываю ком в горле и вопросительно смотрю на Дэна. Он пытается подбодрить меня улыбкой, и я перевожу взгляд на разложенные передо мной листы бумаги, отчаянно стараюсь найти в них подсказку.

– Итак… э-э-э, сегодня мы, – смыкаю отяжелевшие веки, – послушаем отличную, э-э-э, музыку и поговорим о… сегодняшняя тема, м-м…

Снова заглядываю в конспект и не понимаю ни слова – будто передо мной меню из японского суши-бара.

В глазах мушки мельтешат, ничего не видно; в голове стучит, как в наковальне, язык стал ватным, да еще кишки крутит, словно алфавитное спагетти. Беспомощно разглядываю застывший в нескольких дюймах от губ микрофон.

«Ну же, скажи хоть что-нибудь, – нетерпеливо попыхивает он, – ты меня утомляешь. Кто из нас диджей, ты или я?»

И тут я вдруг понимаю, что больше не могу с такой титанической ношей на плечах, как ни в чем не бывало, балагурить на весь Глазго. За последние два дня мне довелось столько горя пережить – будто посмотрела двадцать серий «Бухты Доусона» подряд (интересно, кроме меня, кто-нибудь заметил, что там все постоянно ревут?). Я, кажется, больше не выдержу. Поймите правильно, я не собираюсь жаловаться и оплакивать свою незавидную участь, которую сама же себе и устроила, да только моя фобия в самом разгаре: страх публичных выступлений. А тут еще, кажется, галлюцинации начались на нервной почве: огромный черный микрофон с лицом Кери гаденько так надо мной захихикал – то вдруг он стал Коннором: полный отчуждения взгляд, по щеке катится одинокая слеза.

– Давай, рыба-ангел, – встряхивает меня раздавшийся в наушниках голос Дэна.

С трудом поворачиваю одеревеневшую шею. «Не могу», – беззвучно шепчу я: голосовые связки будто замерзли.

– Э-э… итак, – Дэн тут же включается в эфир, – мы приготовили для вас потрясающую программу, оставайтесь с нами. Первая песня звучит для Джона и Элейн, которые отмечают пятую годовщину своей помолвки. Слушаем «Мою бесконечную любовь».[121]

Боже мой.

– Я больше не могу, Дэн, – говорю, опустив руки, когда рядом как по волшебству появляется звукорежиссер. – У нас теперь аудитория такая большая, и я слишком нервничаю – в общем, не получается.

Дэн разворачивает меня к себе прямо в кресле, кладет руки на обитые искусственной кожей подлокотники и пристально смотрит ласковыми карими глазами.

– Можешь и сделаешь, – неумолимо отвечает он.

– Но я же…

– И никаких «но», Энджел.

Мгновенно умолкаю – так властно он заговорил. Вот вам и чай, вот вам и сочувствие.

– У тебя просто страх перед публикой. Такое случается и с настоящими асами.

– У меня еще такого не было.

– Ну, вы и с Коннором никогда еще не расходились.

Тоскливо склоняю голову, а Лайонел с Дайаной тем временем воркуют о двух бьющихся в унисон сердцах.

– И ты никогда еще в газеты не попадала за то, что оседлала поп-идола.

– Ты что! Никого я…

– Знаю, только это отношения к делу не имеет. – Он сгибается в пояснице и стоит, опершись руками в колени. – Просто ты жутко устала и дала слабинку, подружка.

– Тебя послушать, так ты будто с гнедой кобылой разговариваешь.

– Извини. Я всего лишь пытался объяснить, что ты сейчас расстроена, и не без оснований, однако все обязательно наладится.

– Думаешь?

– Ага, а пока тебе надо переключиться на шоу. – Ден кивает в сторону микрофона, который, по счастью приобрел первоначальный вид. – И слушателям ты нужна.

– Да ты как Опра заговорил, – замечаю я, натужно улыбаясь.

– Вот спасибо. Главное – к человеку искренне подойти и с душой.

– У тебя получается.

– Класс. Тогда давай-ка принимайся за дело. Это единственное, что у вас осталось светлого в жизни, леди. Так что пользуйтесь на здоровье.

– На здоровье? Да это пытка настоящая. Ты, случайно, не из тех, кто проповедует избавление от страхов путем погружения в ванну с тарантулами?

Он комично почесывает за ухом.

– Хм-м… Тарантулов у нас нет, зато в кабинете З. Г. живет огромный жуткий паук – так вот, его могу предложить.