Тамара Маккинли - Гостья из тьмы

– Добрый день! – крикнул всадник, когда подъехал достаточно близко.

Матильда в ответ подняла руку, а другой покрепче сжала ружье. Ей стали хорошо видны широкие плечи и узкие бедра незнакомца. Рубашка на груди была расстегнута, а молескиновые штаны и ботинки покрыты пылью. Правда, пока не было видно лица из-под полей шляпы, но когда он подъехал еще ближе, стало ясно, что оно вполне дружелюбное.

Незнакомец остановил разгоряченную лошадь рядом с ней и снял шляпу.

– Вы, наверное, Матильда Томас, – спокойно сказал он. – Рад наконец встретиться с вами. Меня зовут Фин Макколи.

У него были черные вьющиеся волосы, теплая улыбка и необыкновенно яркие голубые глаза. Трудно было определить его возраст: от беспощадного солнца глубокие складки вокруг рта появлялись у здешних мужчин раньше, чем у горожан. Но местные сплетницы на этот раз не обманули – он был чрезвычайно красив. Таких мужчин она еще ни разу не встречала.

– Рада познакомиться, – пробормотала Матильда, робко протягивая руку: она по-прежнему не доверяла мужчинам. – Как вы устроились в Вилге?

Его рука была теплой, а рукопожатие крепким.

– Спасибо, хорошо, – улыбаясь, ответил он. – Это грандиозное место, мисс Томас! Как раз подходит для разведения лошадей.

Матильда уложила ружье назад в седельную сумку и поймала его укоризненный взгляд.

– Здесь приходится всегда быть начеку, – быстро объяснила она. – Откуда я могла знать, кто вы?

– Все правильно, – задумчиво сказал он. – Наверное, трудно женщине жить здесь одной… Впрочем, к вам, судя по всему, это не относится. Я много слышал о том, как вы здесь продержались во время войны.

– Представляю, – язвительно заметила она.

Его смех был грудным и мелодичным.

– Плюньте на них, мисс Томас. Людям нравится чесать языками, а у меня хватает ума пропускать мимо ушей две трети из того, что я слышу по местному эфиру, чтобы догадаться об истине.

Матильда внимательно посмотрела на него, проверяя, не смеется ли он над ней. «Ему бы только черную повязку на один глаз, и он бы стал вылитым пиратом», – вдруг подумала она и улыбнулась.

– Правильно делаете, – весело сказала она, – если хотя бы половина из того, о чем болтают в местном эфире, было правдой, здесь бы давно все разорились. Ни у кого не осталось бы времени работать.

– Думаю, вы правы, – мягко ответил он, надолго задержав взгляд ярко-голубых глаз на ее лице.

Это напомнило ей об опасности и совсем не понравилось. Было что-то в его взгляде и манере разговаривать такое, что пробуждало в ней странные чувства, которые она никогда раньше не испытывала. И это пугало ее.

– Я как раз остановилась немного передохнуть и перекусить, – неуверенно начала она. – Не хотите присоединиться ко мне, мистер Макколи?

– Только если вы будете называть меня Фином, – улыбаясь, ответил он. Одна бровь у него при этом забавно взлетела наверх. – Надоели эти формальности в армии. Человек становится каким-то безликим, если его не называют христианским именем.

– Тогда вы должны звать меня Молли, – вырвалось у нее прежде, чем она успела подумать.

Матильда не стала дожидаться ответа и пустила лошадь по еле видной тропинке сквозь заросли в сторону высоких деревьев. Там прятались небольшой водопад и маленькое озеро. Фин Макколи смутил ее, и это ей не понравилось. Нужно было немного прийти в себя.

Матильда спрыгнула с лошади, бросила поводья и, не дожидаясь Фина, поспешила вперед.

– Это какое-то чудо! – воскликнул потрясенный Фин. – Никогда не думал, что здесь есть такая красота.

Он набрал шляпой воду из чистого озера с каменным дном, напился и вылил остатки себе на голову, чтобы освежиться. Словно загипнотизированная, смотрела Матильда, как по черным завиткам стекают сверкающие струйки воды, разбиваясь на капельки, но тут же опомнилась и вернулась к лошади за седельной сумкой с едой.

– Я стараюсь приезжать сюда раз в неделю, – сказала она, опуская сумку на траву возле плоского валуна и доставая еду. – Вода тут чистая и холодная по сравнению с той, которой мы пользуемся дома… И здесь, под деревьями, всегда прохладно, – она вдруг поняла, что тараторит как попугай, и смутилась.

Фин наполнил свой бурдюк свежей водой и хорошенько напился.

– Замечательно вкусная, особенно после воды из цистерн. Неудивительно, что вы приезжаете сюда так часто. – Фин положил бурдюк на камень и прикинул глубину озера.

– Надеюсь, я не помешал вашим планам? Если хотите поплавать, я могу уехать.

Матильда покраснела, вспомнив, как обычно купается здесь голышом.

– Нет-нет! – быстро ответила она. – Слишком холодная вода сегодня. В таких случаях я обычно просто мочу ноги, – соврала она.

Он внимательно посмотрел на нее и, даже если не поверил, ничего не сказал.

Матильда разложила сандвичи на камне между ними.

– Поухаживайте за собой сами. Они, может быть, нагрелись и примялись, но свежие – я делала их сегодня утром.

«Ну и ну, опять разболталась, как попугай! Что происходит? Что в этом мужчине такого, что я глупею и веду себя, как смущенный подросток?» – думала Матильда.

Фин взял сандвич с ветчиной и с аппетитом откусил большой кусок крепкими белыми зубами и, пока молча жевал, рассматривал скалы и небольшой водопад. «Мне с ним хорошо и спокойно, потому что мы ничего друг о друге не знаем, – догадалась Матильда. – Может, поэтому он кажется таким симпатичным?»

– Вы давно живете в Чуринге, Молли? – спросил он, и грудной голос показался особенно низким на фоне птичьего щебетания и свиста.

– Всю жизнь, – ответила она и с гордостью добавила: – Мой дед был пионером.

– Завидую. Наверное, это здорово – жить там, где родился. Представляю, как вы любите все, что окружало вас с детства, – грустно сказал Фин, посмотрев по сторонам. – А мои родители всю жизнь мотались по свету, и, когда я был маленьким, я нигде не чувствовал себя дома. Затем мы наконец осели, но началась война, меня призвали, и я еще шесть лет скитался по свету.

– Где вы служили?

– Сначала в Африке, потом в Новой Гвинее.

Он говорил спокойно, но Матильда заметила, как потемнели его глаза, и решила перевести разговор подальше от тяжелых воспоминаний.

– Я никогда не слышала имя Фин раньше. Чье оно?

Он прилег, опираясь на локоть, и улыбнулся:

– Уменьшительное от Финбара. Мои родители ирландцы.

– Как и мои дед с бабушкой, – улыбнулась она в ответ.

– Ну вот… – задумчиво протянул он. – Значит, у нас есть еще что-то общее, кроме Вилги.

– Ну и как, вы думаете остаться здесь? – спросила она, глядя на свои руки. Глупо, но ее пульс участился в ожидании ответа.