Кэндес Бушнелл - Пятая авеню, дом один

Зазвонил его собственный сотовый.

— Ты ведь будешь там сегодня вечером, правда, Билли-бой? — спросила Шиффер Даймонд.

— Конечно, буду, — ответил Билли, хотя, учитывая обстоятельства, ему следовало бы как минимум на неделю все отменить и залечь на дно.

— Отлично! А то я всего этого не выношу, — фыркнула Шиффер. — Болтать с незнакомыми людьми, со всеми ворковать — с ума сойти! Терпеть не могу, когда меня водят по кругу, как лошадь по арене.

— Тогда лучше не ходи! — посоветовал ей Билли.

— Что с тобой, Билли-бой? Я не могу не ходить. Если я откажусь, меня выставят стервой. Может, послушаться и заделаться стервой? Одинокой звезде это к лицу, ты согласен, Билли? — В ее тоне слышалась несвойственная ей обреченность. — Куда в этом городе подевались все мужчины? — И она бросила трубку.

Прошло два часа. Шиффер Даймонд сидела на табурете у себя в ванной и в четвертый, а то и в пятый раз подряд переделывала прическу и заново наносила макияж. Ее рекламный агент Карен читала в гостиной журналы и беседовала с ней по сотовому телефону. Люди, ответственные за ее прическу и макияж, вились вокруг Шиффер, пытаясь вызвать ее на разговор, но она была не в настроении. Какое могло быть у нее настроение сразу после случайной встречи с Лолой Фэбрикан, кравшейся в дом номер один как преступница?

Хотя «красться» — не совсем верное слово. На самом деле Лола шагала, катя за собой чемоданчик Louis Vuitton, c самым что ни на есть хозяйским видом. Шиффер была шокирована. Разве Филипп не порвал с этой особой? Ясно, у него не хватило силы воли. Чертов Окленд! Почему он такой слабак?

Лола вошла в дом, когда Шиффер ждала лифта, поэтому им пришлось ехать наверх вместе. Лола болтала с Шиффер, как с закадычной подругой: спрашивала про телешоу, признавалась в любви к новой прическе Шиффер, хотя прическа была прежняя, и аккуратно избегала упоминаний о Филиппе. Шиффер пришлось заговорить о нем самой:

— Филипп говорил мне, что у ваших родителей трудности…

Лола издала сценический вздох.

— Это просто ужас! — воскликнула она. — Если бы не Филипп, я даже не знаю, как бы все было.

— Филипп — прелесть! — улыбнулась Шиффер.

Лола согласилась и насыпала соли на рану актрисы, добавив:

— Я так счастлива, что мы вместе!

Теперь, вспоминая в подробностях эту поездку в лифте, Шиффер критически изучала себя в зеркале.

— Готово! — объявила гримерша, напоследок наложив еще один слой пудры на лицо Шиффер.

— Спасибо.

В спальне Шиффер надела взятые напрокат вечернее платье и драгоценности, потом позвала своего рекламного агента, чтобы та помогла ей с молнией. Подбоченившись, она заявила ей:

— Я подумываю о переезде. Мне нужна более просторная квартира.

— Можно найти ее прямо здесь. Такой замечательный дом!

— Мне он надоел. Слишком много новых лиц. Не то, что раньше.

— Кое у кого неважное настроение, — определила Карен.

— Неужели? У кого?

Шиффер, ее рекламный агент, стилисты и визажисты поехали вниз и разместились в ожидавшем их у подъезда лимузине. Карен открыла сумку, достала ежедневник и стала просматривать записи.

— В Letterman’s подтвердили вторник, Michael Kors прислал вам на примерку три платья. Помощники Мерил Стрип спрашивают, будете ли вы на поэтическом вечере двадцать второго апреля. По-моему, это заманчиво: во-первых, Мерил, во-вторых, высокий класс. В среду у вас эфир в час дня, поэтому я назначила фотосессию журнала Marie Clairе на шесть утра, чтобы с этим покончить: их репортер придет вас интервьюировать в четверг. В пятницу вечером приезжает президент Boucheron, он уже пригласил вас на небольшой прием в двадцать ноль-ноль. Думаю, вам надо принять это приглашение — вреда не будет, к тому же они могут использовать вас в рекламной кампании. Днем в субботу телеканал хочет снимать рекламные ролики. Я пытаюсь перенести это на вторую половину дня, чтобы вы успели выспаться.

— Спасибо, — сказала Шиффер.

— Как насчет Мерил?

— Это еще когда будет! Я пока не знаю, доживу ли до двадцать второго апреля.

— Значит, приглашение принято, — решила Карен.

Визажист приготовила тюбик блеска для губ, и Шиффер подалась вперед, подставляя ей губы. Поворот головы — и стилист распушил ей волосы и брызнул на них лаком.

— Как называется эта организация? — спросила у Карен Шиффер.

— Международный совет модельеров обуви, ICSD. Деньги пойдут в пенсионный фонд работников обувной промышленности. Вы вручаете премию Christian Louboutin и сидите за его столиком. Ваши реплики выводятся на телесуфлер. Хотите заранее их проверить?

— Не хочу, — отрезала Шиффер.

Лимузин свернул на Сорок вторую улицу.

— Подъезжает Шиффер Даймонд, — сообщила Карен кому-то по телефону. — Осталась одна минута.

Она убрала телефон и посмотрела на вереницу лимузинов, на фотографов, на толпу зевак, облепивших полицейское заграждение.

— Всеобщая любовь к обуви! — проговорила она, качая головой.

— Билли Личфилд здесь? — спросила Шиффер.

— Сейчас выясню, — ответила Карен и, опять вооружившись сотовым телефоном, воспользовалась им как рацией. — Билли Личфилд приехал? Может, узнаете? Хорошо. — Она кивнула и закрыла телефон. — Он уже внутри.

Двое охранников помогли водителю припарковаться, один из них распахнул дверцу. Карен вышла первой и, коротко переговорив с двумя женщинами в черном, в наушниках, жестом показала Шиффер: «Пора!» По толпе пробежала волна возбуждения, фотовспышки слепили глаза.

Сразу за дверями Шиффер нашла Билли Личфилда.

— Еще один вечер на Манхэттене, да, Билли? — Она взяла его под руку.

К ней тут же подскочила молодая корреспондентка Women’s Wear Daily c вопросом, не даст ли она интервью, потом — молодой человек из журнала New York. Прошло полчаса, прежде чем они с Билли смогли оказаться за своим столиком. Проталкиваясь сквозь толпу, Шиффер сказала:

— Филипп продолжает встречаться с этой Лолой Фэбрикан.

— Тебя это задевает?

— Не должно было бы.

— Вот и не надо. У нас за столом Браммингер.

— Он прямо какой-то неразменный пятак: то и дело лезет под руку!

— Скорее, не пятак, а купюра в миллион долларов, — поправил ее Билли. — Сама знаешь, любой мужчина, какого ты захочешь, будет твоим.

— Ничего подобного. Такое, — она обвела рукой зал, — годится только для мужчин определенного склада. А такие мужчины не всегда желанны.

За столом она поздоровалась с Браммингером, сидевшим напротив нее, тоже в центре.

— Нам очень не хватало вас на острове Сент-Бартс, — сказал он, сжимая ей руки.