Безжалостное правление - Моника Кейн

и родственники, небрежно одетые под лучами июльского солнца.

Сама церемония проходила под дубом, который мы с мамой посадили много лет назад, недалеко от того места, где Лиза бросила свои снегоступы несколькими месяцами ранее, решив, что смерть лучше, чем продолжать тащиться по снегу с теннисными ракетками на ногах. Этот день кажется другой жизнью, хотя прошло всего несколько месяцев. В нашей жизни многое изменилось, и все к лучшему.

Сейчас мы находимся на коктейльном приеме на набережной, все греются на солнышке, болтают и смеются. Но мне нужно побыть наедине с женой. Одно только обращение к ней приносит глубокое удовлетворение, о котором я и не подозревал.

Раньше я никогда не мечтал жениться и завести детей, но с Лизой я хочу всего этого. Я хочу всего, что предлагает жизнь, если она рядом со мной.

— Блядь. Сначала Максим, теперь ты. Я — одинокий холостяк и намерен им оставаться, — говорит Павел, от души шлепая меня по спине.

— Это знаменитые последние слова, — напоминаю я другу, когда мы поднимаем бокалы. — Никогда не говори никогда.

Павел пожимает плечами.

— Сомневаюсь, что найду кого-то, кто будет терпеть мою несносную задницу. Может, Кира тоже сыграет для меня роль свахи?

Тот факт, что Кира схитрила, чтобы свести нас с Лизой в секс-клубе, является неиссякаемым источником веселья для… ну, для всех. Но мы вряд ли можем обвинять ее, раз уж все получилось. Если кому-то и могло сойти с рук что-то столь дерзкое, так это Кире.

— Я отстраняю свою жену от сватовства. — Максим потягивает свой напиток. — Поверь мне, ты не захочешь, чтобы такая власть влетела ей в голову. — Максим поворачивается ко мне. — Добро пожаловать в клуб, брат. Признаться, я не думал, что этот день настанет, но быть женатым мужчиной тебе идет.

— Поверь, никто не удивлен больше, чем я. — Я потираю руки. — Что ж, джентльмены, думаю, мне пора побыть наедине с женой.

Обшарив толпу, я замечаю Лизу, сияющую в простом белом платье, которое Кира назвала "бохо-шик" — что бы это ни значило, черт возьми. Я знаю только, что она выглядит как богиня, сошедшая на землю. Ее фата — это корона из цветов, дополненная волосами, свисающими темно-русыми волнами по спине. Макияж легкий, позволяющий показать ее веснушки, слегка загоревшие после последней недели, проведенной в хижине.

Только она и я, нежась на солнце, купаясь голышом и наслаждаясь обществом друг друга перед нашим важным днем.

Наконец я замечаю Лизу, разговаривающую с Кирой у импровизированного бара на дереве, который Кира нам подарила. Это нелепо, но я не могу отрицать, что это придает определенный шарм мероприятию. Поймав мой взгляд, она машет мне рукой, и я наклоняю голову, чтобы дать ей понять, что мне нужно побыть наедине с невестой.

Я жестом показываю в сторону леса — туда, куда я направляюсь, — и она подмигивает мне с небольшой улыбкой, показывая, что последует за мной. Ускользнув от гостей, я пробираюсь по лесной тропинке к одинокому дубу, где хранятся воспоминания о моей матери.

Стоя под его ветвями, я уверен, что моя мать любила бы Лизу. Как она могла не любить женщину, которую я так сильно люблю?

Я погружаюсь в свои мысли, когда Лиза обхватывает меня сзади, возвращая в настоящее. Я поворачиваюсь и притягиваю ее к себе для поцелуя, от которого весь остальной мир исчезает.

Когда я, наконец даю ей перевести дух, она одаривает меня огромной улыбкой, от которой сияют ее удивительные зеленые глаза.

— Зачем это было нужно? — спрашивает она, задыхаясь.

— Разве я не могу просто поцеловать свою жену? Боже, мне нравится так тебя называть.

Ее руки обвиваются вокруг моей шеи.

— А мне нравится называть тебя мужем.

— Ты счастлива? — спрашиваю я. — Сегодня все было так, как ты хотела?

— Разве это вообще вопрос? Мы могли бы пожениться, стоя в очереди в автоинспекцию, и я все равно была бы на седьмом небе от счастья. Ты не знаешь, как ты меня радуешь, Роман Васильев. Хотя, возможно, с этого момента я буду называть тебя только мужем.

— Это приемлемо, хотя наши друзья будут готовы нас убить, — смеюсь я. — Когда же мы сможем избавиться от гостей, чтобы я уже мог тебя трахнуть? Прошло уже четыре часа, и мой член уже не выдерживает, а ты выглядишь так чертовски сексуально в этом платье.

— Я тебя избаловала, — она поглаживает мою грудь. — Может, небольшая ломка пойдет тебе на пользу.

— Сомневаюсь, — говорю я, целуя ее в лоб. Я заключаю ее в объятия, и мы на мгновение замираем вместе, переваривая все, что произошло за столь короткий промежуток времени.

Лиза становится серьезной, возможно, почувствовав мрачное направление моих мыслей.

— Хорошо ли тебе здесь? Тебя преследуют все призраки прошлого?

Я качаю головой.

— Новые воспоминания заменили старые. Клянусь, я чувствовал дух моей матери, когда мы стояли под этим дубом час назад, произнося наши клятвы. Она бы полюбила тебя, milaya, я знаю. — Наконец-то я набрался смелости показать Лизе фотографии матери и поговорить о воспоминаниях детства — хороших и плохих. Это было тяжело, но в то же время важно: мне нужно посмотреть в лицо прошлому, чтобы двигаться вперед к будущему.

Лиза отметила, что у меня глаза и волосы моей матери. Она также настаивает на том, что моя мать гордилась бы тем человеком, которым я являюсь сегодня. В это трудно поверить, но с Лизой рядом со мной, возможно, это получится.

Сегодняшний день был сложным и для Лизы. В глубине души она надеялась, что родители одумаются, поймут ошибочность своего пути, попросят у нее прощения и станут такими заботливыми родителями, какими должны были быть с самого начала.

Но, конечно, этого не произошло, и вряд ли когда-нибудь произойдет.

— Тяжело ли тебе было здесь находиться? — Не хочется спрашивать, но не так давно Анатолий похитил ее отсюда.

За несколько месяцев после этого инцидента мы сделали ремонт и обновили систему безопасности по последнему слову техники. Я обещал Лизе продать домик, если он ее не устроит, но она отказалась. Она хочет, чтобы наши дети познали все радости жизни здесь, в прекрасном убежище от города.

Я благодарен ей за это. Расстаться с этой землей — одной из немногих связей с моей матерью — было бы тяжело.

— Нет. Я не позволю Анатолию больше иметь надо мной власть. Он умер и ушел, и это главное.

— Мне нравится, когда вы становитесь вздорной, миссис Васильева.

Лиза запускает руки в мои волосы и опускает мое лицо так, что наши губы оказываются всего