Безжалостное правление - Моника Кейн

понятно, между вами все началось в ту ночь, когда мы пошли в клуб?

Роман ухмыляется.

— Ты привела нас в секс-клуб. Чего ты ожидала?

Кира улыбается, как кошка, съевшая канарейку.

— Именно этого.

Мои глаза сужаются, когда приходит понимание.

— Ты планировала, что мы перепихнемся?

— Нельзя планировать такие вещи, но я с самого начала видела, как вы двое смотрели друг на друга. Я знала, что между вами что-то есть. Я просто создала оптимальные условия.

Мой рот застыл на месте.

— Смотрели друг на друга? Я сильно недолюбливала Романа, пока мы не поехали в Лондон.

Роман впивается поцелуем в мою шею.

— Знаешь, как говорят: есть тонкая грань между любовью и ненавистью.

Я все еще не отошла от откровения Киры.

— Ты маленькая дьяволица. Мы собираемся серьезно поговорить о границах, — шутливо ругаю я ее.

Она весело хмыкает.

— Да ладно. Между вами с самого начала была химия. Мы все это заметили. — Она смотрит на Максима, чтобы подтвердить свою точку зрения.

Он поднимает руки перед собой.

— Я не буду вмешиваться.

Кира поджимает губы.

— Я знала, что ты несчастна с Анатолием, но ты никогда не приняла бы мои деньги или помощь. Я решила, что стоит попробовать поиграть в купидона и проверить, права ли моя интуиция.

Я смотрю на Романа, который выглядит скорее забавным, чем удивленным.

Он наклоняется, чтобы поцеловать меня в шею.

— Что ж, Кира, возможно, у тебя будет новая карьера свахи, — заявляет он.

Максим закатывает глаза.

— Пожалуйста, не поощряй ее.

Она пихает его локтем в ребра.

— Очевидно, что у меня это прекрасно получается. — Она жестом показывает на нас с Романом, свернувшихся калачиком на диване.

Я вздыхаю и прижимаюсь лицом к его плечу.

Роман целует меня в макушку и поднимается с дивана.

— Нам с Максимом нужно обсудить кое-какие дела. Мы оставим вас двоих.

Кира придвигается ближе ко мне на диване. Хотя я уже почти все рассказала Кире и Максиму, есть еще кое-что, что мне нужно сказать.

— Мне жаль, что я солгала тебе. Из-за сделки с перевозкой, беременности и всего того, чем угрожал Анатолий, я была слишком напугана, чтобы просить о помощи. Я просто хотела защитить Софию и всех вас.

Она сжимает мое плечо. В ее глазах светятся эмоции.

— Почему ты просишь прощения? Это мне жаль, что ты прошла через такой ад. Он был чудовищем, и ты не заслуживала ни одного из тех оскорблений, которые он причинил. Трудно просить о помощи, когда люди, которые должны быть твоими защитниками, сами причиняют тебе боль.

Я прикусываю губу и киваю. Это все, на что я способна в данный момент.

Ее челюсть твердеет.

— Твои родители позволили ему, и они заслуживают того, чтобы заплатить.

— Они заплатят, — просто говорю я.

Мы с Софией договорились, что не хотим иметь ничего общего с нашими родителями. Пусть живут на улице, нам все равно. Роман не убьет их, потому что я не хочу жить с такой жестокостью на своих плечах. Они сделали ужасный выбор, но я не должна его делать. Все равно они будут жить в нищете и станут изгоями общества, что для моей матери может быть хуже смерти.

Кира слегка вздыхает и кладет голову мне на плечо.

— Теперь нам нужно спланировать свадьбу. — Она слегка хлопает в ладоши. — Никогда не думала, что моя маленькая игра в купидона так закончится.

Я издаю горловой смех.

— Мы никуда не торопимся. Я действительно хочу убедиться, что София освоилась, прежде чем мы начнем строить какие-то большие планы.

— Она уже знает? — Кира показывает на кольцо на моем пальце.

Я качаю головой.

— Я скажу ей сразу после этого. Она уже несколько дней прячется в своей комнате. Я хочу дать ей возможность все переварить, но я также не хочу, чтобы она закрылась от жизни.

— Это слишком много для нее. Возможно, ей нужно время.

— Она пытается решить, хочет ли она вернуться в школу или закончит семестр дистанционно. — Я пожимаю плечами. — Она должна принять решение сама.

Я поняла одну вещь: я не могу защитить Софию от всех шишек и синяков, которые подбрасывает ей жизнь. Она должна сама сделать выбор и пройти свой путь, чтобы понять, что для нее правильно.

— Она сама разберется. И ей повезло, что у нее есть ты и Роман. Мы всегда будем рядом с ней.

Я сжимаю ее руку.

— Ты самая лучшая. Хотя я до сих пор в шоке от того, что ты устроила нам с Романом встречу в секс-клубе.

Она подмигивает.

— Ты имеешь в виду "эротический театр".

Я хмыкаю.

— Ты одна из лучших, Кира Белова.

ЭПИЛОГ

Лиза

Позже в тот же день я стучусь в дверь спальни Софии.

— Войдите, — раздается невнятный ответ.

Я поворачиваю ручку двери и вхожу. София лежит в постели и смотрит в окно, что стало ее привычкой с тех пор, как мы вернулись домой. Просто лежит и унывает.

— Как ты себя чувствуешь сегодня? — спрашиваю я.

София пожимает плечами.

— Если честно, то так же, как и в любой другой день.

Я знаю, что Софии тяжело. У нее вырвали весь мир из-под ног. Ее семья, друзья и комфортная жизнь, которую она считала своим будущим, — все это улетучилось в считанные дни. Ей нужно время, пространство и, возможно, хороший психотерапевт, чтобы понять, что делать дальше. Сейчас она оплакивает свою прежнюю жизнь.

— Ты хочешь о чем-то поговорить? Что-нибудь на уме? — Беспокойство сжимает мои плечи.

Она вздыхает.

— Ничего такого, о чем мы не говорили раньше. Ничего, что нужно было бы сказать.

Я прикусываю губу.

— Послушай, я знаю, что сейчас, возможно, не лучшее время, но у меня есть новости. — Я поднимаю руку и показываю ей обручальное кольцо, которое подарил мне Роман. — Это будет не сразу, — чувствую необходимость объяснить, — а когда-нибудь в будущем.

Она улыбается и обнимает меня, и впервые с тех пор, как мы вернулись домой, я вижу маленькую искорку в ее глазах.

— Я рада за тебя. Правда. Теперь, когда я вижу, как ты себя ведешь с Романом, я понимаю, что с Анатолием ты была не в себе.

Я убираю прядь волос с ее щеки.

— Теперь все позади.

Она вздыхает и переворачивается, чтобы получше рассмотреть меня.

— Роман и ты подходите друг другу. После всего, что было, ты заслуживаешь этого счастья как никто другой.

Жизнь, которую я когда-то считала недостижимой мечтой, вот-вот станет моей реальностью, и я сама с трудом в это верю.

— Спасибо. — Я ложусь