Связанные прошлым - Кора Рейли

в особняк, прекрасно зная, что там меня встретит хаос.

Валентина

Дверь захлопнулась, и я села на кровати, где читала, не в силах заснуть, пока Данте пытал Римо на конспиративной квартире. Я выскользнула из постели и накинула халат. Подошла ближе, когда раздался женский крик: Инес.

Я застыла на лестнице, глядя на сцену, разыгрывающуюся перед моими глазами. Инес вцепилась в рубашку Пьетро и качала головой. Ее волосы были в беспорядке, а лицо обезумело.

София, Анна и Леонас крадучись спустились по ступенькам, но остановились рядом со мной, очевидно, так же смущенные, как и я.

— Что происходит? — спросила я.

Сэмюэль бросил на меня свирепый взгляд.

— Данте отпустил Римо!

Я направилась вниз.

— Зачем ему это понадобилось?

Дверь открылась, и вошел Данте, выглядевший так, словно только что вернулся с поля боя.

— Спроси его, — выплюнул Сэмюэль.

Данте прищурился.

Инес, шатаясь, подошла к Данте, на ее лице было написано обвинение.

— Ты отдал мою дочь человеку, который ее изнасиловал?

— Инес, — сказал Данте голосом, который должен был успокоить ее, и его взгляд на мгновение метнулся к детям. — Серафина выбрала его. Она помогла ему.

Инес подняла руку и ударила Данте по лицу. Леонас ахнул рядом со мной. Анна и София смотрели на меня с открытым ртом от шока, а мое собственное тело охватил ужас.

Пьетро быстро схватил ее за запястье и притянул к себе, но выражение его лица было полно ярости и по отношению к Данте.

— Она запуталась! Ты должен был остановить ее. Ты украл у меня мою дочь. Ты забрал ее.

Слезы скатились по фарфоровой коже Инес.

— Я сделал то, что посчитал лучшим, — сказал Данте так, словно Инес только что не ударила его.

— Для кого? — резко прошептала Инес, кивнув в сторону Анны. — Для твоей дочери?

Данте просто смотрел на нее.

— Что насчёт близнецов? — спросила я.

— Она забрала их с собой, — пробормотал Сэмюэль.

— Разве это был не ее выбор?

Данте слегка покачал головой, желая уберечь меня от конфликта, но я не позволила ему в одиночку справиться с их гневом.

Инес грустно улыбнулась мне.

— Конечно, ты поддерживаешь его, даже когда он приносит в жертву мою семью.

— Оставь Вэл в покое, — отрезал Данте.

Инес начала трястись.

— Вон из моего дома. Каждый из вас.

Я моргнула.

— Мама, — начала София, но Инес бросилась к Данте и толкнула его в грудь.

— Вон. Из. Моего. Дома!

— Инес… — снова попытался заговорить Данте, но она отрицательно покачала головой и умчалась прочь.

— Уходите, — сказал Пьетро.

Данте расправил плечи и кивнул. Я не понимала, что происходит, совершенно ошеломленная и потрясённая.

— Собирайте свои вещи, — сказала я Леонасу и Анне.

Они заколебались, но я подтолкнула их наверх, и они наконец двинулись.

Я быстро последовала за ним и надела джинсы и пуловер поверх ночнушки, а затем босиком натянула кроссовки. Схватив свою дорожную сумку, я поспешила обратно.

— Леонас, Анна!

Они присоединились ко мне через мгновение, выглядя совершенно испуганными.

— Что происходит? — спросила Анна.

Я отрицательно покачала головой. Я не была уверена.

Когда мы вышли в вестибюль, Пьетро держал входную дверь открытой, будто ему не терпелось поскорее выпроводить нас из их дома. Сантино ждал на крыльце, пока Тафт и Энцо сидели в двух машинах.

Сэмюэль и Инес исчезли.

София была прижата к Пьетро, и мое сердце разрывалось, когда они с Анной крепко обнялись, будто это было последнее прощание. Нет, этого просто не могло быть.

Я взяла Данте за руку, желая показать ему свою поддержку. Он слегка сжал мою руку.

— Надеюсь, ты скоро поймешь мое решение.

Пьетро еще крепче прижал Софию к себе.

— Я понимаю, Данте. Ты защищал своих собственных детей и в свою очередь отдал одну из наших. Это уже не в первый раз.

Я не совсем поняла, что он имел в виду.

Мы вышли, и Пьетро закрыл за собой дверь.

Я взяла Анну свободной рукой, а Данте сжал руку Леонаса, и мы вместе направились к нашей машине.

Я не оглядывалась назад, не желая, чтобы это было похоже на настоящее прощание.

Мы ехали некоторое время, прежде чем Леонас заговорил с заднего сиденья, выглядя смущенным.

— Почему ты позволил дяде Пьетро выгнать тебя? Это и твой город тоже.

Данте кивнул, не отрывая взгляда от дороги. Он выглядел измученным. Как долго он не спал?

— Да, но это дом Пьетро, это его семья, и даже как Капо я должен уважать это, особенно как часть их семьи. Им нужно время, чтобы погоревать.

— Но ведь Фина не умерла, — прошептала Анна.

— Нет, не умерла, — сказал Данте. — Но для нас она потеряна.

Анна прикусила губу, глядя в окно.

— София говорила, что Фина влюблена в Римо и хочет растить близнецов вместе с ним.

— Это не любовь, — сказал Данте.

Разве нет? Возможно, извращенная любовь, но любовь часто приходит с болью и самопожертвованием. Я не знала, что чувствовала Фина, не говоря уже о том, что происходило с Римо Фальконе, но в любом случае я не разделяла уверенности Данте.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что Серафина сейчас сама не своя. Если бы она была в порядке, она не предала бы свою семью, свое воспитание, просто все ради такого человека, как Римо Фальконе.

Я дотронулась до его бедра. Глаза Анны были широко раскрыты и ничего не понимали. Это было непросто. Мне не хотелось расстраивать ее еще больше.

Данте прочистил горло, и его лицо разгладилось.

— Увижу ли я Софию снова? — тихо спросила Анна.

Я с улыбкой повернулась на своем сиденье.

— Конечно.

Данте ничего не ответил.

* * *

Мы все еще пребывали в состоянии шока, когда Серафина покинула нас вместе с Римо. Более сильный, более затяжной паралич, чем после ее похищения, потому что он казался более постоянным. Когда Римо похитил Серафину, мы были уверены, что вернем ее, что сделаем все, что в наших силах, чтобы вернуть ее домой. На этот раз в наших умах и сердцах поселилось чувство окончательной утраты. Утрата, которую не могла развеять даже самая смелая надежда.

Наша семья была разбита. В первые я испугалась, что мы не сможем это исправить.

Инес и Пьетро выгнали нас из своего дома. Инес и Сэмюэль даже не попрощались. Я чувствовала боль Инес почти так же, как свою собственную. Она потеряла свою дочь, но не в смерти, но конечный результат может быть таким же. Одна только мысль о потере Анны превращала мое сердце в лед. Данте усилил меры безопасности. Мы не допустим повторения спектакля.