Мэриан Кайз - Не учите меня жить!

Довольно скоро многозначительные намеки Меридии дошли и до Меган.

Тогда она с белыми от ярости глазами отвела Меридию в сторонку. Уж не знаю, о чем они там говорили, только после беседы Меридия два дня ходила бледная и напуганная и с тех пор при любом случае энергично убеждала всех, что Меган получила повышение исключительно благодаря своим профессиональным достоинствам.

По крайней мере, публично она высказывалась именно так.

50

Когда я думаю о том лете, то вспоминаю, как Гас встречал меня с работы. Палящая жара дня понемногу отступала, и тихими, теплыми вечерами мы сидели за вынесенными на улицу столиками пабов, пили холодное пиво, болтали и смеялись.

Иногда собирались большие компании, иногда мы с Гасом были только вдвоем, но неизменным оставался прогретый солнцем воздух, звон кружек и шум разговоров вокруг.

Солнце садилось поздно, и настоящая ночь так и не успевала наступить. Синева просто сгущалась, небо темнело, а через несколько часов снова вставало солнце, и начинался новый ослепительный день.

Жара изменила всех, сделала нас намного приветливее и терпимее.

Лондон наполнился разговорчивыми, приятными людьми — людьми, которые, обычно в остальные три времени года, съежившись от холода, молча снуют по улицам. Они стали по-средиземноморски открытыми и милыми оттого, что могли до одиннадцати часов вечера сидеть в открытых уличных кафе в одних майках без риска замерзнуть до смерти.

Стоило только посмотреть на полные народу пабы, чтобы безошибочно определить, кто из посетителей работает, а кто сидит без работы — и не потому, что безработные никогда никому не выставляли угощение. Просто загар у них был по-южному великолепен.

Жара стояла такая, что не хотелось даже думать о еде до десяти-одиннадцати часов вечера, а тогда мы забредали в какой-нибудь ресторанчик с открытыми настежь по случаю лета окнами и дверями, пили там дешевое вино и воображали себе, будто мы за границей.

Каждую ночь, ложась спать, мы открывали все окна, но даже под тонкими простынями было слишком жарко, чтобы уснуть.

Было невозможно представить себе, что когда-нибудь снова похолодает. Как-то ночью, устав от духоты, я в отчаянии вылила на себя стакан воды, что оказалось очень приятно. А приступ бурной страсти, которым в результате воспылал ко мне Гас, был еще приятнее.

У нас всегда находилась куча дел. Жизнь превратилась в непрерывную череду пикников, вечеринок и ночных развлечений — по крайней мере, так мне запомнилось. Наверно, иногда я все-таки оставалась дома, мирно смотрела телевизор и рано ложилась спать, но, если и так, я этого не помню.

Кроме того, что мы все время были чем-то заняты, вокруг нас постоянно клубилась тьма народу, а уж Гас, разумеется, каждый вечер был готов идти куда угодно.

Ни разу за все лето у меня не возникло проблемы, что хочется пойти выпить, но не с кем.

Сотрудники нашего дружного отдела вечерами часто составляли нам компанию, и даже бедняжка Меридия, охая и отдуваясь, доходила до кафе, падала на стул и, обмахиваясь изо всех сил веером, жаловалась на страшную слабость.

Джед и Гас очень подружились, хотя и не сразу. При первой встрече они вели себя, как два застенчивых мальчика, которым ужасно хочется поиграть вместе, но они не знают, как друг к другу подступиться. Потом наконец они отважились выглянуть из-за моей юбки и предпринять какие-то шаги к сближению. Гас, вероятно, предложил Джеду посмотреть на его новую трубку для гашиша, а может, еще на что-нибудь в этом роде. Потом их уже было не остановить. Мне едва удавалось молвить слово с Гасом в те вечера, когда с нами ходил Джед. Тогда они склонялись голова к голове и вполголоса вели долгие, таинственные разговоры — как мне кажется, о музыке. Мальчики часто говорят о таких вещах. В основном они старались перещеголять друг друга, вспоминая название какой-нибудь малоизвестной группы, гитарист которой потом стал играть где-то еще, и это могло тянуться дни напролет.

Но, стоило кому-нибудь поинтересоваться у Джеда и Гаса, о чем они беседуют, оба загадочно произносили: «Это наши мужские дела. Ты все равно не поймешь».

Что служило поводом для снисходительных улыбок, пока в один прекрасный вечер они не ответили так другу Шарлотты, Саймону.

Оба постоянно прохаживались насчет Саймона, его пристрастия к дорогой, модной одежде, электронной записной книжке и глянцевым номерам «Арены» и «Космополитен». Но незачем было так афишировать это.

Они никогда не упускали случая испортить настроение бедняге Саймону.

— Это у тебя новая майка? — спрашивал Гас с непроницаемым выражением лица, обычно предвещавшим какую-нибудь каверзу.

— Да, от Пола Смита, — гордо отвечал Саймон, разводя руки в стороны, чтобы мы все могли как следует рассмотреть его обновку.

— Да мы с тобой близнецы! — восклицал Гас. — Твоя майка один в один как те, что я купил на рынке на Чепел-стрит, пять штук за пятерку. Но, по-моему, тот тип, что продал их мне, не Смит, потому что всех Смитов прищучили месяц назад за скупку краденого. Ты уверен, что это Смит?

— Да, — напряженно кивал Саймон. — Абсолютно уверен.

— Может, их уже выпустили, — предполагал Гас и тут же заговаривал о чем-то еще, радуясь, что отравил Саймону удовольствие от новой вещи.

Пришел и долгожданный вечер, когда наконец-то познакомился с Гасом Дэннис. Он пожал Гасу руку и вежливо улыбнулся. Затем повернулся ко мне, изобразил на лице душевную муку, засунул себе в рот кулак, шепнул: «На два слова» и потащил меня в дальний угол паба.

— Ох, Люси, — простонал он.

— Что такое? — заволновалась я.

Дэннис закрыл лицо руками и драматически прошептал:

— Он ангел, совершенный ангел!

— Он тебе понравился? — возгордилась я.

— Люси, он БОЖЕСТВЕННО ХОРОШ!

Я не могла не согласиться.

— Симпатичные ирландцы так ужасно редки, — продолжал Дэннис, — но уж когда красивы, то красивы по-настоящему.

В тот вечер Дэннис бесстыдно ухаживал за Гасом, что я воспринимала крайне болезненно. По его мнению, в любви и на войне все средства хороши. Во всяком случае, совращая чужих парней, он всегда так говорит. Позже, в автобусе по пути домой, Гас сказал мне:

— Этот Дэннис — классный парень, такой приветливый, открытый.

Неужели Гас настолько наивен?

— У него есть девушка?

— Нет.

— Безобразие, чтобы у такого миляги никого не было.

Я приготовилась услышать от Гаса, что Дэннис пригласил его выпить в мужской компании через пару дней, но, к счастью, этого не произошло.

— Надо его с кем-нибудь познакомить, — сказал Гас. — У тебя есть свободные подружки?

— Только Меридия и Меган.