Брак для одного - Элла Мейз

потом отстранился, потом снова, и снова, и снова. Это было безумие — то, как ее губы подходили к моим.

Другой рукой я обхватил ее талию. Она наклонила голову и просунула язык в мой рот. Я едва мог соображать, но встретил ее исследующий язык своим и наклонился вперед, заставляя ее выгибаться, проникая глубже, пытаясь взять все больше и больше.

Боль и удовольствие, пронзившие меня, когда я почувствовал ее тепло, скользящее по моему члену через тонкие пижамные штаны, только утроились от того, как она целовала меня, такая неуправляемая и голодная.

Мы притягивались и отталкивались, словно изголодались друг по другу. Я схватил ее за бедра и попытался как-то притянуть ее еще ближе. Когда она покачивалась на мне, ко мне начал возвращаться здравый смысл. Мои руки все еще крепко обхватывали ее, она сумела отстраниться и в одно мгновение сняла с себя рубашку. Ее глаза остекленели, а дыхание было неглубоким, она снова наклонилась ко мне, но когда мой взгляд упал на ее грудь, заключенную в бледно-голубой лифчик, я откинулся назад и мягко опустил ее на спину.

— Джек? — удивленно спросила она.

Я убедился, что не смотрю на нее, потому что если бы я взглянул еще раз, то забыл бы о себе, забыл бы о том, что она больна, забыл бы обо всем. Я достал ее футболку и протянул ей обратно. Она прижала ее к груди, прикрывая себя.

— Доктор сказал, что никакого секса. У тебя не может быть слишком сильного давления в голове. — Я услышал свой собственный голос, хриплый и грубый. Я осмелился встретиться с ее глазами. Они все еще были ошеломлены, но она возвращалась в себя. Она облизала губы, и у меня свело живот, потому что на них был не мой собственный язык.

— Но Джек, я…

— У тебя операция через несколько часов, Роуз. Я разбужу тебя, когда придет время уходить.

Она протрезвела и быстро надела рубашку, забравшись под одеяло.

— Тебе не нужно этого делать. Я разбужу тебя, когда придет время.

— Роуз…

— Спокойной ночи, Джек. Спасибо за поцелуй.

Я стиснул зубы и отступил. Прежде чем я успел закрыть дверь, она уже выключила прикроватную лампу, и я едва мог различить ее форму на кровати. Дверь с щелчком закрылась, и я отпустил ручку, оставив что-то очень важное для меня позади.

ГЛАВА 19

РОУЗ

На следующее утро я проснулась сама, как и обещала, и встретила Джека внизу. Возможно, из-за нервов, связанных с операцией, или из-за того, что произошло накануне вечером, никто из нас не сказал друг другу ни слова.

Когда Стив, портье, пожелал мне удачи и сказал, что не может дождаться, когда снова увидит меня с хорошими новостями, мне было стыдно признаться, что у меня на глаза навернулись слезы, и я смогла лишь слабо улыбнуться и кивнуть ему. Он понял, что я не пыталась быть грубой, я видела это по его улыбке. Поездка на машине была такой же спокойной. Когда Рэймонд остановил машину перед больницей, Джек вышел и открыл для меня дверь. Я последовала за ним, но прежде чем я успела выйти, голос Рэймонда остановил меня, когда я одной ногой стояла в машине, а другой — на тротуаре.

Он перекинул руку через пассажирское сиденье и повернул свое тело так, чтобы встретиться с моими глазами.

— С вами все будет хорошо, — заверил он меня, его голос был мягким и тихим. Это был второй раз, когда я прослезилась в то утро. Все остальное было просто автоматическим. Я проснулась, быстро приняла душ, оделась, взяла свою больничную сумку и вышла из квартиры Джека. Было такое ощущение, что я просто отправилась в путешествие туда, куда мне совсем не хотелось.

— Ладно, — ответила я.

Рэймонд вскинул брови.

— Вы можете и лучше.

— Я, наверное, буду в порядке.

— Не наверное, а абсолютно точно. Я подойду, когда вы выйдете из операционной, чтобы поздороваться, хорошо?

Я не была уверена, хочу ли я, чтобы кто-то видел меня после операции, но я не стала этого говорить.

— С удовольствием. Спасибо, Рэй.

— До скорой встречи.

— Хорошо. До скорой.

Я вышла из машины и, держа Джека под руку, вошла в больницу. Я бросила на него быстрый взгляд, но его лицо было таким же каменным, как и в первый день нашего знакомства. Я не знала, что ему сказать. Ладно, это было неправдой — на самом деле я знала, что ему сказать, но сейчас было не время для этого. После того, как мы зарегистрировались и нам подтвердили время операции, медсестра отвела нас в больничную палату, очевидно, не ту, в которой я буду жить, а в другую.

Джек остался сидеть в углу, засунув руки в карманы. Теперь я знала, что это значит: он нервничал из-за чего-то, был несчастен.

Медсестра дала мне больничный халат и задала кучу вопросов: мое имя, возраст, вес, на что у меня аллергия — все, что они уже знали, но перепроверка никогда никому не вредила. У меня была аллергия на пенициллин. Это была единственная вещь, которую я помнила, продолжая говорить. Она надела на меня идентификационную ленту, рассказала, что будет дальше, и оставила меня с Джеком, чтобы я могла переодеться в халат.

Я была похожа на робота. Я зашла в маленькую ванную, сняла с себя всю одежду, кроме нижнего белья, и надела халат. Сердце колотилось в груди, я вышла из ванной и встретилась с жестким взглядом Джека.

Раскинув руки, я постаралась выглядеть бодро, когда спросила:

— Как я выгляжу?

Он не ответил, просто смотрел в мои глаза.

Я сделала шаг к нему, потому что сейчас было самое время сказать ему то, что я хотела сказать. Та же самая медсестра, которая была здесь всего несколько минут назад, просунула голову в дверной проем, и мы с Джеком перевели взгляд на нее.

— Она одета? О, хорошо, вы готовы. Я пришлю кого-нибудь, чтобы усадить вас в кресло-каталку.

— Я, э-э…могу я уделить минуту моему мужу?

Ее взгляд метнулся к Джеку, затем она проверила часы.

— Только одну минуту. Мы должны доставить вас в операционную вовремя, хорошо?

Я кивнула, и она ушла.

Выпустив глубокий-глубокий вдох, я подошла к Джеку, который прислонился к стене, скрестив руки на груди.

— Я хочу тебе кое-что сказать, — начала я, чувствуя себя немного больной и очень маленькой в его присутствии. Это могло быть из-за тонкого больничного халата, операции, нервов или просто из-за того, что я