Предатель. Точка невозврата (СИ) - Макова Марта

— Козловский запретил мне приходить сюда. Рит. — Лика сдавила в ухоженных пальчиках тонкую ножку бокала. — Они сговорились, понимаешь? Твой Морозов решил устроить тебе публичную порку, Рит. И мой поддержал.

— Не только твой, Лика. — я горько улыбнулась и обвела рукой зал, в котором не было ни одного нашего общего знакомого.

Я нервно глотнула шампанское и поморщилась, никогда ещё оно не казалось мне таким кислым, как сегодня.

— Я и говорю — козлы. — зло скривила пухлые губы Лика и положила ладонь на мою руку, держащуюся бокал. — У меня есть свои деньги, Рита, и я пожертвую их твоему фонду. Не так много, как мог бы мой Козловский, но что-то. Я хочу поддержать тебя и твой фонд. И плевать на приказы мужиков. Они нам не хозяева.

— Спасибо, спасибо тебе, Лика.

Я давилась обидой, разочарованием, болью предательства, но улыбалась. Лике, решившей, несмотря на запрет мужа, прийти и поддержать меня, бродящим по залу гостям, суетящемся и готовящимся к проведению небольшого аукциона Кате и Дашке, балеринам в воздушных платьях, не знающих отбоя от желающих сфотографироваться с ними в красиво оформленной фотозоне, даже мелькающим привидениями официантам, разносящим шампанское.

Отзвучала очередная соната Моцарта в исполнении струнного квартета, и на маленькую импровизированную сцену выплыли балерины в белых пачках. В зале чуть приглушили свет, оставляя акцент на пяточке с артистками балета.

В этот момент я затылком почувствовала чей-то острый взгляд. Медленно обернулась и застыла. Кир.

Муж стоял в дверях и пристально смотрел на меня, не обращая внимания на нетерпеливо дёргающую его за руку Ольгу.

Я гулко сглотнула и тревожно обернулась в сторону, где Даша с Катей о чём-то говорили с ведущим аукциона. Я попросила дочь о помощи в проведении этого аукциона. Мне казалось, что если представлять рисунки больных деток будет девочка-подросток, сама ещё почти ребёнок — это будет трогательно. Даша с удовольствием согласилась и целые сутки внимательно изучала и запоминала данные юных художников, их истории жизни, возраст, тяжёлые диагнозы.

Сейчас, видя Кира под руку с Ольгой, я пожалела, что позвала сюда дочь. Я не хотела, чтобы она вот так узнала, кто любовница его отца. Не прилюдно.

Даша оторвалась от обсуждения последних нюансов и уточнений от ведущего и уставилась на парочку, стоящую в распахнутых дверях. За секунды на лице дочери отразился весь спектр чувств, которые она испытала. Узнавание, удивление, осознание и наконец лютый шок.

Я должна была рассказать ей про Ольгу, но у меня язык не повернулся. На что я надеялась? Что страсти развода немного улягутся, Даша успокоится, и я смогу спокойно поговорить с ней на эту тему? Смогу без потерь подвести её к этому знанию? Я ошиблась. Не рассчитала, не сделала поправки на наглость Ольги и резко наступившее слабоумие мужа.

Дочь побледнела, её лицо исказила маска негодования, и, оттолкнув руку пытавшейся удержать её Кати, Дашка стартанула навстречу отцу. А я, бросив обалдевшую от вида моего Кира с другой бабой Лику, кинулась наперерез дочери.

Глава 12

— Это она, мам? Она? — тряслась дочь в каком-то чудовищном припадке. — Это мать Сергея? Это она?

— Даша, милая, тише, тише. — я крепко обнимала её. — Родная, не надо так, оно того не стоит. Не заслуживают они твоих слёз.

— Она в гостях у нас была, мам. В нашем доме. Она улыбалась мне. О тебе говорила. — сухо, без слёз, всхлипывала дочь. — Как он мог, мама? Как он посмел предать тебя? Ещё и притащить её к нам.

Мне было страшно, невыносимо больно видеть свою дочь в таком состоянии. Мне было стыдно за себя, за свои мысли о ней, как о предательнице.

— Всё, всё. — гладила по шелковистым волосам, по спине. — Прости меня, Дашуль. Прости, что не сказала тебе сразу. Я боялась, что ты не поверишь мне. Решишь, что я оговариваю их с Сергеем. Ты же дружила с ними, Даш, общалась. За моей спиной. Согласилась в квартиру пустить. Я думала, ты на их стороне. Что ты против меня. Они в доме нашем ночевали, Даш.

— Нет. — отстранилась, внимательно посмотрела на меня. — Не ночевали. Они уехали в тот же вечер. А квартира… Папа сказал, что это временно. Мам, я подумать не могла, что папа с этой… Что он…

Дашка замотала головой, закрыла лицо ладонями и тяжело задышала в них.

— Какой треш, мам. — тряхнула головой. — Если Сергей знал, то он просто… Это подло. Я же доверяла ему, я рассказывала ему обо всём. Господи, какой треш!

Мне хотелось собственными руками придушить и Кира, и Ольгу, и их сына. За подлость, за боль, которую они причинили моей дочери.

— Прости меня, Даш. Прости, что не смогла оградить тебя от этой подлости, от грязи.

— Разве ты в этом виновата, мам? — лицо дочери превращалось в ледяную маску, взгляд пустел, из него утекала жизнь. — Это был выбор отца, так поступить. Изменить тебе, притащить свою Ольгу в нашу жизнь. Это всё он. И эта дрянь.

— Маргарита Романовна, Даша, пора начинать аукцион. — осторожно заглянула к нам в вип-кабинку встревоженная Катя. — У нас всё готово.

— Мы идём. — кивнула я в ответ на её виноватую улыбку. — Ещё минутку, Катюш.

— Побудешь здесь? — я ласково погладила дочь по рукам. — Может попросить принести тебе сюда чай или лимонад?

— Нет. — дочь поджала губы, отряхнула ладонями юбку, и мне стало тревожно. — Не собираюсь отсиживаться и прятаться. Не в обиду тебе, мам, но я не ты. Я объявляю им войну.

— Даш… — простонала. — Я прошу тебя…

Да, я никогда не была боевой, не была ушлой, я никогда не была продуманной. Я была миролюбивой и спокойной. Я верила в человечность и доброту. Я верила, что существуют в этом мире сопереживание и сострадание. Я верила в честность и порядочность. Вот такая я была. Наверное, слишком миролюбивая. Нет, я не собиралась заключать худой мир с Киром. Я собиралась окончательно вычеркнуть его из своей жизни. Но прилюдные скандалы… Этого мне не нужно. Тем более здесь и сейчас.

— Не волнуйся, мам. — дочь как-то совсем по-взрослому, словно мы на минуточку поменялись с ней ролями "родители-дети", заправила мне прядь волос за ушко и успокаивающе улыбнулась. — Я знаю, как важен для тебя этот вечер, и для больных детей тоже. Я не подведу тебя, мам.

Дочь выскользнула из вип-кабинки и решительно направилась на своё место рядом с ведущим. Я смотрела ей вслед, на её неестественно прямую спину, на гордо поднятую голову и понимала, что это только видимость. В моей дочери что-то сломалось на веки вечные. Доверие? Детство?

Я закусила губу и обвела взглядом зал. Нашла глазами Кира с Ольгой. Что же, пора мне вернуться к роли хозяйки. Его плечи напряглись, взгляд помрачнел.

Я приблизилась, насколько возможно, почти упёрлась в его грудь своей, но не коснулась.

— Решил выгулять бывшую в высшее общество? Что же сыночка не прихватил? Крысиная семейка не в полном составе. Непорядок. — кивнула на Ольгу, ходящую вдоль стола и внимательно рассматривающую лежащие на тарелках закуски.

— Ревнуешь? — насмешливо дёрнул бровью Кир.

— Некого ревновать. — посмотрела прямо в смеющиеся глаза. — Ты всё больше разочаровываешь, Кир. Я думала, что предел наступил, но нет, ты не перестаёшь падать в моих глазах всё ниже и ниже.

— Ты тоже разочаровала меня, Рита. — развёл руками Кир. — Сбежала трусливо. Бросила семью, дочь.

— Ну дочь как раз со мной. И ты только что разбил сердце и ей. Не прощу тебе этого.

— Мы с ней сами разберёмся. — нахмурился муж и посмотрел на хмурую Дашку, суетящуюся на сцене. — Я поговорю с ней, она всё поймёт. А ты, Рит?

Кир перевёл на меня оценивающий взгляд.

— Прекрасно выглядишь. Впрочем, как и всегда. Вот только взгляд потерянный. Какие-то неприятности, Рит? Мало денег собрали? Хватит, чтобы банкет оплатить?

— Ты обещал оплатить, Кир. — я подхватила с подноса, проходящего мимо официанта, бокал с шампанским и отсалютовала мужу.

— Ты тоже обещала, что будешь со мной в горе и радости, в самые сложные времена будешь стоять за моей спиной. А что в итоге, Рит? Сбежала при первых же трудностях, возникших в семейной жизни.