Предатель. Точка невозврата (СИ) - Макова Марта

Внутри поднималась и росла огненная волна негодования. Я вспыхнула, от пяток до кончиков волос.

— У меня нет времени на ухаживания и розовые сопли. — без тени улыбки или заигрывания произнёс меценат года. — Поэтому предлагаю деловое соглашение.

Глава 14

Эдуард

— Олег, собери мне всю информацию на Маргариту Морозову, владелицу "Милосердия".

— Какого рода инфа нужна, Эдуард Борисович? — бодро отозвался мой безопасник.

— Личная, Олег, личная. Как живёт, чем живёт. Вплоть до того, какие трусы носит, что на завтрак ест, какие цветы любит, какое кино смотрит по ночам. Всё, что только возможно.

— Понял, принял, к утру будет! — чётко, по-военному отрапортавался Олег, и сразу отключился.

— Вот и отлично. — кивнул я сам себе, накрыл глаза ладонью и тихо засмеялся.

Ну пипетка! Ну Рита-Маргарита-Маргаритка! Ну красава! И ведь не будь между нами стола — врезала бы!

Провёл сверху вниз ладонью по лицу, и, потёр колючий подбородок, довольно ухмыляясь.

Вот ведь блин просяной. Мелкая, тоненькая, как тростинка, а боец!

— Куда, Эдуард Борисович? — поймал я удивлённый взгляд водителя в зеркале заднего вида. Не часто он видел меня таким. — В "Морской"?

— Давай домой. — отмахнулся от запланированного ужина в ресторане, дома пожру. Нина Пална наверняка наготовила кучу всего. Старательная она у меня, просто находка для одинокого холостяка. И в доме чистота, и холодильник едой забит, и на мозги не капает. Золотой кадр.

Пока водитель выруливал на моём танке с парковки, открыл в телефоне официальный сайт фонда и увеличил фото его основательницы.

— Ошибся я, Маргаритка. — снова засмотрелся на, едва трогающую пухлые губы, нежную улыбку Риты на фотографии. — Но я рад.

А ведь я был уверен, что госпожа Морозова просто очередная скучающая курочка, которой муж-бизнесмен организовал развлечение в виде благотворительного фонда. И жена вроде при благородном деле, и налоговые льготы, и ко всему прочему прекрасная возможность отмывать через фонд свои деньги.

Сколько я таких повидал на своём веку не счесть. Поэтому работал только с проверенными фондами, а зачастую напрямую с людьми, детскими домами, интернетами, домами для престарелых. Когда получил приглашение на сегодняшнее мероприятие — первым делом прошерстил всю подноготную этого "Милосердия".

Вот тогда и увидел впервые фотографию Маргариты Морозовой. Зацепился. Сам не понимал, что так торкнуло в ней. Красивая она, конечно, Рита Морозова, но совсем не в моём вкусе. Я баб сочных люблю, чтобы всё при них было, чтобы здоровьем от них пыхало. А эта что? Пипетка!

Улыбкой своей нежной зацепила. Смотрела на меня с фотографии и казалось, что только мне улыбается. И добрые смешинки в глазах только мне светят. Любаша мне так улыбалась. И смотрела на меня так только она.

Потому, наверное, и не смог просто закрыть страничку и забыть о неизвестном мне молодом фонде.

Откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. Улыбался, как дурак, вспоминая, как возмущёнием пылала и взглядом метала молнии эта маленькая женщина.

Не умеет Маргарита Романовна, скрывать свои эмоции. Всё на лице у неё написано. И испуг, когда оценила мой размер при встрече, и любопытство, и чисто женский интерес, когда разглядывала меня в кабинете, и растерянность. А уж негодование, искреннее такое, на грани срыва в ярость, даже удержать не пыталась. Ей богу, думал броситься! И не страх передо мной-медведем её остановил, а стол. И хорошо, что ничего не стояло на нём, а то запустила бы в меня не задумываясь.

Я был доволен результатом этой встречи. Не люблю разочаровываться в людях. Ещё больше ненавижу тех, кто играет на человеческих чувствах, на жалости и сострадания в угоду себе и своему кошельку.

Окажись Маргарита обычной, алчной курицей, готовой продаться за деньги — уже завтра разнёс бы этот фонд в пыль. И пипетку эту раздавил бы без жалости. А так… ещё посмотрим.

Зацепила, ты меня Ритуля. Давно таких искренних эмоций у женщин не видел. Что же будем знакомиться поближе.

Глава 15

— Что это было? — ворвавшийся следом за мной в туалет Кир, свирепо раздувал ноздри. — Что у тебя с этим олигофреном-переростком?

Я уцепилась пальцами за мраморную столешницу умывальника и заторможенно покачала головой. В глазах стояли слёзы. Обидно. А такие надежды на Белецкого были. Такие перспективы открылись бы.

— Рит. — в голосе мужа прорезались нотки тревоги. — Он что, обидел тебя? Приставал? Рита, обидел?

Кир развернул меня за плечи к себе лицом.

— Больнее, чем ты, меня никто не обижал. — дёрнулась я из цепких пальцев. — Тебя не переплюнуть никому.

Да, мне было тошно, да, было обидно. Меня ещё трясло от избытка хлынувшего в кровь адреналина. От жуткого разочарования и возмущения. Я даже не помнила толком, что я наговорила Белецкому. Что-то вроде того, что нашему фонду не подходит такой формат взаимодействия с благотворителями. Господи, я дверью хлопнула, когда из вип-кабинета вылетала, потому что понимала — ещё секунда, ещё одно его слово, и я сорвусь на оскорбления. У меня кровь в голове шумела морским прибоем.

Но это была не та боль, это в сравнении не шла с той, что причинил мне Кир. Той, которая заставляла меня тихо скулить и корчиться по ночам в гостиничном номере. Которая выжгла в груди огромную дыру с оплавленными краями.

— Белецкий отказал тебе. — ухмыльнулся Кир. — Поэтому ты выскочила из кабинета такая злая и красная? Что же, ожидаемо. Я предупреждал тебя, что твой фонд нафик никому не нужен. Загнётся он без меня.

— Убери руки, Кир, и выйди, это женский туалет.

— Плевать.

— Мне не плевать. Не хочу, чтобы нас с тобой здесь застал кто-то из гостей.

— Я здесь со своей женой. Никому нет дела до нас.

— А как же Ольга? Твоя любовница…

Кир резко зажал мне рот ладонью.

— Нет никакой любовницы, Рита. Нет и не было. У меня только одна женщина — ты. Была, есть и будешь.

Я хлопнула ладонями по его плечам, отталкивая от себя. Кир отпустил и отступил на шаг.

— А кошка твоя в вечернем платье с крыши тебе свалилась прямо на крыльце этого ресторана?

— Можно и так сказать. — безразлично пожал плечами, засовывая руки в карманы брюк.

— Ты хоть понимаешь, что твоя дочь почувствовала, когда увидела тебя с ней здесь? — зажмурилась я, в попытке сдержать порыв замахнуться и влепить хоть одному козлу оплеуху.

— Это твоя вина. Зачем было закатывать истерику, плести ей про мою якобы измену? Зачем из дома демонстративно уходить? Это ты вбила в её голову, что у меня любовница. Сидела бы ты ровно на своей красивой попе, и ничего бы этого не было.

— О, да! — фыркнула я. — Принимала бы твою любовницу в своём доме, была любезной с ней и с её сыном. А!!! Ещё же и подружиться с ней должна была! А может и детей отвлечь, пока ты её на столе в кабинете раскладывал. Что ещё? Утку по пекински приготовить к их приходу?

Я открыла кран и сунула руки под ледяную воду.

— Могла бы постараться и приготовить. Мой сын впервые был у меня в гостях. Я хотел познакомить его со своей семьёй. С тобой и Дашкой. А ты всё испортила своей истерикой, ты хотя бы думала, каково мне было? Я столько рассказывал ему о своей семье. Какая у меня замечательная жена: умная, красивая, добрая. Какая чудесная сестра у него. И что в итоге? Ты, как лошадь норовистая, взбрыкнула в последний момент. Выставила меня дураком. Как думаешь, каково мне было?

— Думаю, прекрасно тебе было. — хлопнула по крану и потянулась за бумажным полотенцем. — Так хорошо, что даже дети в соседней комнате не помешали.

— Да что ты заладила. — отшатнулся Кир. — Ты сама виновата. Мы в расчёте. Теперь собирайся и поехали домой.

— Ещё не в расчёте, дорогой. — я отвернулась к зеркалу над раковиной и посмотрела на себя. Отличный макияж, профессиональный. Не зря потратила на него деньги и время. Даже намёка на синяк нет.