Предатель. Точка невозврата (СИ) - Макова Марта

— Вот когда заведу себе любовника, тогда и будем в расчёте.

— Охренела? — рыкнул Кир, а я улыбнулась ему в зеркало.

— Ну а что? Тебе можно, а мне нельзя? Вон хоть того же Белецкого. Что ты ему сделаешь? Он не кошка твоя, тебе до него не дотянуться во всех смыслах.

— Ты не сделаешь этого, Рита. — Кир качнулся ко мне, прижался к спине и снисходительно погладил меня по голове. — Ты слишком правильная, порядочная. И ты любишь меня.

Он был прав. Я любила его даже сейчас. Невозможно за такой короткий срок вычеркнуть, выбросить из сердца чувства, которыми оно жило столько лет. Я любила мужа. И от этого ещё больнее было от его предательства. От его цинизма, с которым он это делал. Топтал моё преданное сердце. Плевал в душу. Грязными сапогами по ней прошёлся.

— Я тоже так думала о тебе, Кирилл. — упёрлась я ладонями в мраморную столешницу. — Даже больше — я была уверена в этом. В тебе, в твоей порядочности, в твоей любви.

— Всё так и есть, Рит. — Кир, глядя на нас в зеркале, обхватил меня одной рукой под грудью, второй ласково заправил прядь моих волос за ушко. — Даже обидно, что ты сомневаешься в этом. Что так легко отказалась от меня, от нашей семьи.

Я во все глаза смотрела на него, на нас в зеркале и искала в себе хотя бы отголосок тех чувств, что обычно испытывала, когда Кир вот так прижимался ко мне со спины. Большой, сильный, горячий. Такой родной и желанный. Искала, прислушивалась к себе и не находила.

— Поехали домой, Рит. — кончиками пальцев провёл по шее, спустился на плечо, чуть сдвигая мягкую ткань выреза, обнажил ключицу. — Заберём Дашку и вернёмся все вместе в наш дом.

Я закрыла глаза, спряталась под опущенными веками от отражения в зеркале красивой пары. Закусила нижнюю губу и мотнула головой.

— Нет, Кир. Нет больше НАШЕГО дома. Ты осквернил его. Он пропах твоим предательством. Я задыхаюсь в нём. И нас тоже больше нет.

— Как скажешь. — Кир отступил, убрал руки, и я зябко поёжилась от резкой перемены их тепла на тоскливый холод одиночества.

— Жалеть же будешь, Рит. — глухо прохрипел мне в затылок.

— Посмотрим. — я шагнула в сторону, резко открыла дверь и столкнулась нос к носу, стоящей за ней Ольгой.

— Вот вы где. — драная кошка ревнивым взглядом окинула небольшое помещение, нашу с Киром диспозицию в нём, мой внешний вид и вид Кира. Сделала какие-то свои выводы и посторонилась, давая мне возможность выйти.

— Кирюша, милый, я искала тебя. Может быть, поедем уже? Скучно здесь как-то, тухло. — капризно сморщила нос Ольга. — Заберём Дашу, Сергея по пути захватим и поужинаем все вместе где-нибудь в ресторане?

Глава 16

— Даш, я отправила тебе несколько вариантов квартир. Посмотри вечером. Мне больше нравится тот, что на Фурштатской. И от школы твоей в двух автобусных остановках, и до метро близко. Мне добираться до работы будет проще. Да и квартира неплохая, ремонт свежий, комнаты большие, светлые. — я говорила в трубку и одновременно щёлкала мышкой, в десятый раз пересматривая фотографии комнат и обстановки в них. — Ты можешь спать в той, что с балкончиком, а я в проходной на диване.

Я полночи в срочном порядке искала жильё для нас дочерью. Нужно было срочно вытаскивать её из дома. Да, вчера Кир уехал с Дашкой, оставив Ольгу на крыльце дожидаться такси. Но что будет завтра?

Вчера Кир с Дашкой долго говорили, отойдя в самый дальний угол зала. Хмурая дочь, скрестив руки на груди, напряжённо слушала отца, коротко и зло отвечала ему. Я не подходила к ним, только наблюдала издалека, готовая в любой момент подскочить и вмешаться. Ольга, на которую Кир нарычал, тоже не приближалась. Бродила с кислой миной вдоль столов и хлестала шампанское бокал за бокалом.

Я совершенно не понимала поведения мужа, не видела логики в его действиях. Кир намекал, что не было измены, признавался мне в любви, но на вечер пришёл под руку с Ольгой. Упрекал в том, что я рассказала Дашке о его измене, но сам продолжал демонстрировать их с Ольгой отношения. Если он думал, что останется в глазах дочери белым и пушистым, а меня выставит истеричкой, бросившей семью и ребёнка, то он ошибался. Дашка должна была знать, кто скользкой змеёй прополз в наш дом. И кто виноват в развале семьи. Сделать выводы и свой выбор. И я очень надеялась, что он будет в мою пользу.

— На Литейном тоже неплохой вариант, Даш. Но окна на проспект выходят. Будет шумно. А летом пыльно. — перешла я к следующему варианту. — И расположение комнат не очень, этот длинный и тёмный коридор. Неуютный…

— Мам… — тихим голосом перебила меня дочь. — Мам, я здесь останусь. С отцом.

Я туго сглотнула остатки незаконченной фразы и задержала дыхание.

— Ты только не обижайся. Я люблю тебя, мам. Очень люблю. И папу люблю. Я очень надеюсь, что вы помиритесь. Вы же пара. Вы всем на зависть пара. — прерывисто дышала в трубку дочь. — Я здесь буду жить, мам. Я ни одну гадину в наш дом не пущу. Вы с папой обязательно помиритесь. А в нашем доме никого не будет, пока я здесь живу.

— Даш, Даша, девочка моя. — я сжала пальцами заломившую переносицу. — Это неправильно. Так не должно быть. Это не твоя ответственность, дочь. Не нужно этого делать. Как бы в дальнейшем не сложились наши с отцом отношения, ты ни в коем случае не должна собой жертвовать.

— Мы поговорили вчера с папой. — тихо продолжила дочь. — Мам, он любит тебя и не хочет развода. Я хочу дать ему ещё один шанс, мам. И ты дай. Попробуйте поговорить спокойно. Обсудить. Вы же взрослые люди. Просто приезжай домой, мам. Мы с папой очень ждём тебя.

Я закрыла на экране закладки с фотографиями квартир, крутанулась с креслом в сторону окна, за которым шёл дождь.

— Даш, я рада, что у вас с отцом всё хорошо, что вы поговорили. — я старалась, чтобы голос не дрожал, поэтому внимательно следила за дыханием и делала паузы. — Но у меня нет оснований верить ему, Даш. В последнее время его слова расходятся с делом. Просто на разных полюсах.

— Поговорите, мам. Я не хочу, чтобы вы с папой разводились. — упрямо гнула своё Дашка.

— Хорошо, я подумаю. — пообещала, но была в полной уверенности, что не стану этого делать.

Разве можно такое простить? Ночь, проведённую в ненавистном кабинете, пощёчину. И о каком доверии может идти разговор, если Кир за моей спиной перевёз в Питер свою первую семью, отдал им Дашкину квартиру. И ни словом не обмолвился со мной. Не посоветовался. Почему до последнего скрывал от меня?

— Мне пора, мам. — немного повеселела Дашка. — Сейчас факультатив по химии начнётся, будем последнюю лабораторную разбирать. Она ни у кого не задалась.

Дочь отключилась, а я так осталась сидеть вполоборота к окну, и смотреть на серую пелену дождя.

Нужно что-то делать. Как-то выковыривать дочь из дома. Или, действительно, стоит подождать, когда Кир сам накосячит в очередной раз и Дашка поймёт, что нет смысла доверять ему? Как мне убедить её переехать вместе со мной?

— Маргарита Романовна. — осторожно сунулась в приоткрытую дверь Катя. — Маргарита, Романовна, вы уже видели? Перевод видели?

Сердце тревожно трепыхнулось. Такой растерянной Катю я не видела никогда. Глаза как блюдца, губы трясутся. Что такого могло произойти, чтобы моя стремительная и горящая комета Катя, стояла сейчас, как пыльным мешком пристукнутая?

— Какой перевод, Кать? — я крутанулась к столу, защёлкала мышкой, открывая нужную вкладку.

— На наш счёт от Белецкого. Риточка Романовна, это же нам теперь на всё хватит! — радостно запищала Катя, справившись с первыми эмоциями. — Мы же сможем закончить отделку гостиницы. Там и на мебель, наверное, останется.

Я моргнула, глядя на поступившую на счёт фонда сумму. Белецкий удвоил её, и теперь ровно десять миллионов не мигая своими нолями, пристально смотрели на меня с экрана.

Что это значит? Он не принял моего отказа? Он торгуется? Это аванс? Глядя на экран монитора, постучала кончиком ручки по столешнице. Как я должна к этому относиться? Понятно, что ни о какой ночи с господином Белецким речи идти не может. А если он будет настаивать? А если не будет?