Предатель. Точка невозврата (СИ) - Макова Марта

Обойдя мужа, направилась в ванную. Кремики, масочки сами себя в чемодан не закинут.

— Что ты делаешь? — муж тяжелым взглядом провожал каждый мой шаг.

— Ухожу от тебя. Неужели не ясно. — вполне миролюбиво пояснила я очевидное. — Ночью я подала заявление на развод.

— Не будет никакого развода. — прорычал мне в спину. — Не дури, Рит.

— Будет. — утвердительно кивнула и вытащила из стаканчика свою зубную щётку.

— Нет! — упало тяжёлым камнем. — Зачем ты это делаешь, Маргарита? Мне назло? В отместку? Вместо того чтобы бороться за свою семью, ты рушишь её? Мы шестнадцать лет с тобой вместе. У нас дочь. И ты вот так, в один момент всё разрушишь?

— Не я, Кир — ты. — обернулась, скользнула по мужу раздражённым взглядом. — Тебя ни один из этих фактов не остановил, когда ты драл свою кошку в нашем доме. Тебя не остановило то, что ты женат, что семья у тебя всем на зависть. Что я с тобой огонь и воду прошла. Вот только медные трубы тебя, как мужа скосили. На этом этапе ты вообразил себя султаном. Всемогущим и непогрешимым. Которому всё можно, всё с рук сойдёт.

— Какой нафиг султан? — тяжело задышал Кир. — У меня одна жена — ты, Рита.

— Ну да, ну да. — закивала болванчиком и подхватила с полки свой дезодорант. — Еще вчера две было. Ты очень смело, даже с гордостью, заявлял об этом. Уйди с дороги, Кир.

— Я тебя не выпущу из этого дома. Ты никуда не пойдёшь. — зло раздувал ноздри Кир. — И развода никакого не будет. Я не отпускаю тебя!

— А мне не нужно твоё разрешение. — я окинула взглядом полки в шкафчике, — ничего не забыла? Массажная расчёска! Нужно забрать. — Ты не хозяин мне, а я не рабыня. Я никак не завишу от тебя. Я самостоятельная единица.

— Даже так?

Кир настолько едко произнёс это, что моё сердечко тревожно сжалось. Да, я во многом, во многом была зависима от мужа. Я как сыр в масле каталась рядом с ним, я не беспокоилась о деньгах, я вообще ни о чём не беспокоилась. Если возникали какие-то вопросы — всё решал Кир. Возможно, я слишком беззаботно жила последние годы и после развода многое измениться, но я готова побороться.

— Настолько независимая от меня, что не побоишься отправиться в самостоятельное плавание вместо того чтобы постараться исправить то, что происходит? Попробовать что-то изменить в себе, в своём отношении к нашей семье, ко мне? Вместо того, чтобы попытаться всё исправить, стать нормальной женой, заняться, наконец, своими прямыми обязанностями жены и матери, ты перетопчешься своими каблучками по остаткам семьи и гордо задрав голову понесёшься корчить из себя независимую, сильную женщину?

— Стать нормальной женой? — я остановилась напротив мужа, перегородившего мне выход из ванной. — Хочешь сказать, что я была тебе плохой женой? Это не я была рядом, когда ты с нуля поднимал свой бизнес? Не я ела макароны с жареным луком, когда на другие продукты у нас денег не было? Не я руками стирала по двадцать ползунков в день, потому что мы не могли купить Дашке подгузники? Не на мои старенькие туфли мы ставили заплатки, потому что важнее было купить тебе дорогие, чтобы ты выглядел статуснее на встрече с инвесторами? И чем ты мне ответил? Своей жене, с которой прошёл с самых низов до сегодняшнего положения? Оплеухой? Любовницей, которую притащил в наш дом? Унижением? Пропусти, мне даже стоять с тобой рядом тошно. — прижав к груди все свои баночки и щёточки, пошла на мужа. — Мне воздухом одним с тобой дышать мерзко.

— Ты о дочери подумала? — отступил с дороги Кир.

— А ты? — поравнявшись в дверях, я вздёрнула лицо, глаза в глаза. — Ты о ней подумал, когда тащил свою любовницу в кабинет? Когда раскладывал её на столе, а дочь была за стенкой от вас? Ты о чём в своей башке думал? А если бы Дашка застала вас?

— Не застала бы. — ухмыльнулся Кир, и от этой гримасы меня просто передёрнуло всю.

— Ты мерзок. Ты настолько отвратителен, что жить с тобой — себя не уважать. Это как в грязи себя валять день за днём.

Проскользнула мимо, стараясь ничем не задеть мужа, не коснуться даже неловко торчащей из руки, расчёской, чтобы потом не выкидывать её.

— Как только найду нормальное жильё, заберу Дашку. — утрамбовав последнее, застегнула молнию и поставила чемодан на колёсики.

— Кто тебе её отдаст? — покачал головой Кир.

— А кто запретит? — равнодушно произнесла, оглядывая спальню, в которой когда-то была счастлива и любима. Было больно, невыносимо больно. До закипающих в глазах слёз, до спазма лёгких. — Даша в таком возрасте, что сама может решить, где и с кем ей жить. Выбирать она будет сама.

Я дёрнула за ручку чемодан и покатила его на выход.

— Я же всё отберу у тебя, Рит. Я ни копейки тебе не дам.

Мне показалось или в голосе мужа скользнули нотки отчаяния?

— Подумай, на что ты будешь жить? Ты не понимаешь, что с тобой будет, если уйдешь? С твоим дебильным фондом. — тяжелые шаги за спиной подгоняли меня быстрее к лестнице, к выходу из дома, к свободе от присутствия рядом со мной мужа. — Как ты собираешься жить без моей поддержки, без моих денег, без моих возможностей. Дураков, тянуть твой проект с гостиницей не найдется. Он загнется ещё раньше, чем ты сама погрязнешь в нищете.

Я тяжело задышала, но не обернулась. Да, мне было страшно за мой проект, за мой фонд. Мне было страшно за то, что подведу людей, давно ждущих эту гостиницу. За детей и их родителей, нуждающихся и ждущих помощи. Страшно за тех, кому мы могли бы помочь, спасти, но теперь, без поддержки Кира, сделать это будет труднее. Но я расшибусь в лепёшку, но продолжу делать это. Я найду новых благотворителей, новых людей, готовых жертвовать свои деньги на лечение детей. Да, я не могу спасти всех, но я могу постараться сделать это хоть для кого-то. Хоть для одного ребёнка!

Каким-то последним, отчаянным рывком втащила чемодан в прихожую. Распахнула шкаф и схватила с нижней обувной полки кроссовки. Дёрнула с крючка обувную ложку.

Стоящий рядом Кир, тяжелым взглядом провожал каждое моё движение, и когда обувшись, я, наконец, разогнулась, протянул мне раскрытую ладонь.

— Ключи. — рыкнул на мой вопросительный взгляд. — Ключи от машины. Я предупреждал.

Серьёзно? Кир опуститься до того, чтобы отобрать у меня машину? Она и правда принадлежала не мне, была записана на фирму мужа, как служебная. Мой старенький Логан мы продали две недели назад. Кир сказал, что он мне уже не по статусу и заказал для меня новую модель Инфинити. Она должна была прийти через пару дней.

— Ольге с сыном отдам. Они оба без колёс сейчас. — Кир испытывающе смотрел на меня, ощидая мою реакцию.

Я достала из сумочки ключи. Держа двумя пальцами за брелок, подняла их над ладонью мужа и разжала пальцы. Кир стиснул звякнувшие ключи в кулаке и приподнял бровь, глядя, как я потянула с пальца обручальное кольцо.

— Это тоже пускай после меня донашивает. — ладонью впечатала скромный, купленный Киром для меня шестнадцать лет назад, и который я не соглашалась менять на более дорогое кольцо, золотой ободок мужу в грудь. — Там ещё шубка моя осталась в приданное к моему потасканному мужу.

Глава 10

— Маргарита Романовна, нужно сегодня съездить в ресторан, еще раз всё проверить и подтвердить бронь. Я напоминаю, как вы просили. — произнесла помощница, косясь на мой чемодан, стоящий у стены.

— Спасибо, Кать. — не отрываясь от экрана компьютера, кивнула я. Осталось всего три дня до запланированного мероприятия, и дел по его подготовке было ещё много. — Я помню. Поедем после обеда. Закажи такси на два часа.

— Риточка Романовна. — помялась моя верная помощница. — Вы не беспокойтесь. Я не предам вас. Я останусь с вами.

Я медленно подняла взгляд на неё. Катя закусила дрожащую губу и кивнула мне.

— Я с вами. Правда.

— Что ты имеешь в виду, Кать? К чему эти слова? — в предчувствии надвигающихся неприятностей, сердце тяжело ударило и дало сбой.

— Мне Кирилл Николаевич позвонил. — Катя сцепила пальцы в замок и хрустнула ими. Раз, второй.