Не тот брат - Моника Мерфи

— Больше нет. — Его выражение лица становится жестким. — Если хочешь работать в Ланкастер и Ланкастер, ты должна работать на меня.

Настала моя очередь тянуться к своему напитку дрожащими пальцами, осушая его полностью. Терпкий сладкий вкус скользит по моему горлу, как расплавленная лава, поджигая меня.

А может, это неконтролируемый гнев, который я испытываю на ультиматумы этого человека. Его властное, дерьмовое отношение.

Кем, черт возьми, он себя возомнил?

Твоим боссом, глупышка.

Я запихиваю этот поисковый голос в самый дальний угол своего сознания.

— В качестве кого? Твоей личной шлюхи? Потому что если это то, что ты предлагаешь… — Я поднимаюсь на ноги, сжимая спинку стула до побелевших костяшек пальцев. — Я ухожу.

Из него вырывается рваный вздох, и он проводит рукой по челюсти. Я рассматриваю его золотисто-каштановые волосы и эти пронзительные голубые глаза. Острая челюсть и такой же острый нос, все эти жесткие углы компенсируются пышной красотой его рта.

Это талантливый рот. И жестокий.

— Я не прошу тебя быть моей личной шлюхой, как ты выразилась. — Его ледяной взгляд переходит на меня, вызывая дрожь по позвоночнику. — Садись.

Я делаю то, что он говорит, не споря, с тоской глядя на свой пустой бокал для мартини.

Сейчас я бы просто убила за еще один лимонный коктейль.

— Что же ты от меня хочешь? — спрашиваю я, когда он все еще ничего не говорит.

— Как я уже сказал, ты можешь быть моим помощником.

— У тебя уже есть один.

— Я занятой человек. Мне нужно два.

Я не верю ему. Я не верю ничему из этого. Я не знаю, почему он попросил меня встретиться с ним сегодня вечером, но если это был его мотив, я чувствую себя дурой.

Это было не свидание, как я надеялась. Он действительно созвал деловую встречу, чтобы обсудить мою будущую должность в Ланкастере. Я зря купила платье за четыреста долларов. Я нарядилась, пытаясь свести его с ума от вожделения, а вместо этого я просто сделала его…

безумным.

— Я полагаю, ты обсудил это с Финном, — говорю я, оглядывая ресторан в поисках нашего официанта.

— Конечно, обсудил, — отвечает он. Я чувствую на себе его взгляд, тяжелый и предчувствующий, пока я продолжаю искать официанта. — И смотри на меня, когда я с тобой разговариваю.

Я возвращаю свой взгляд к его взгляду, гнев заставляет меня дымиться. — Не говори со мной так, как будто ты мой отец.

— Не проявляй неуважение ко мне, когда я говорю с тобой.

Сжав руки в кулаки на коленях, я наклоняюсь вперед, понижая голос: — Ты чудовище. Я жалею, что переспала с тобой.

— Ты не выглядела слишком сожалеющей прошлой ночью, когда выкрикивала мое имя. — У него волчья ухмылка.

О, как все перевернулось. Мне это не нравится.

Совсем.

— Мне нужно в дамскую комнату. — Я поднимаюсь на ноги, на этот раз немного медленнее и устойчивее, наклонив подбородок и надеясь, что выгляжу так, будто он меня нисколько не беспокоит. — Я сейчас вернусь.

— Ты так уверена в этом? — Одна бровь взлетает вверх, и у меня возникает искушение ударить его по его красивому, аристократическому лицу.

Но я этого не делаю. У меня есть хоть какое-то подобие контроля.

— Да, — говорю я сквозь сжатые губы, улыбаясь закрытыми губами, прежде чем повернуться и выйти из-за стола, слепо пробираясь по ресторану, стараясь изо всех сил не смотреть никому в глаза.

Я на грани слез, и я не понимаю, почему. Скорее от разочарования, чем от чего-либо еще. Этот человек невыносим. Ужасен. Я не хочу быть его ассистентом. Я уверена, что он трудный и непреклонный. На самом деле, я знаю, что он такой. Финн говорит о нем достаточно, чтобы я поняла, что Грант Ланкастер был бы катастрофой для работы. Он довел бы меня до пьянства.

Он выгонит меня прямо из офиса.

Я останавливаюсь и спрашиваю администратора, где здесь туалеты, и она направляет меня с доброй улыбкой, как будто понимает, что я вот-вот сорвусь. Я благодарю ее и бегу в прохладный, элегантный женский туалет, радуясь, что он пуст.

Прижавшись лбом к гладкому белому кафелю, я ненадолго закрываю глаза, делаю глубокий вдох и считаю до пяти, прежде чем оттолкнуться от стены. Дверь распахивается, обнаруживая стоящего там Гранта, и я не колеблюсь.

— Уходи.

Он не двигается. — Ты здесь одна?

— Какое это имеет значение? — Я положила руки на бедра.

Его тлеющий взгляд окидывает меня, медленно изучая, от чего моя кожа становится горячей. Во рту пересохло.

— Ты?

Не в силах говорить, я киваю один раз.

Он бросается вперед, теснит меня, заталкивает в самую большую кабинку. Он захлопывает за собой дверь, быстрый щелчок замка громко звучит в тихой комнате, и в следующее мгновение я понимаю, что он прижимает меня к холодной белой кафельной стене, его руки на моих бедрах.

Его рот находит мой.

Я сразу же открываюсь ему, не в силах остановить себя, несмотря на то, как он меня злит. Он не уважает меня при каждом удобном случае, и я позволяю ему это. Иногда мне это даже нравится.

Как сейчас.

— Ты меня до смерти раздражаешь, — бормочет он мне в губы, его пальцы ищут голую кожу на моей талии. Его прикосновение горячее, как раскаленное клеймо, и моя киска наполняется влагой. Жадная тварь.

— Тоже самое относится и к тебе. — Я покусываю его нижнюю губу, притягивая ее зубами, и он рычит. Буквально рычит.

Я тщательно намочила свои трусики.

— Почему ты такая чертовски непокорная? — Его руки опускаются, хватаются за подол моего платья, пока не оказываются под ним, его пальцы скользят по внешней стороне моих бедер, по нейлонам, которые я ношу. — И какого хрена ты надела колготки?

Старомодное, женственное слово, сорвавшееся с его губ, заставляет меня смеяться во все горло. — Они тебе не нравятся?

— Я их ненавижу. — Он обхватывает меня между бедер, его пальцы оказывают достаточное давление, чтобы заставить меня вдохнуть. Боже правый, как это приятно. — Ты тоже должна их ненавидеть. Я бы уже запустил пальцы в твои трусики, если бы ты не носила эти проклятые штуки.

Он снова нажимает, медленно и грубо, его пальцы проталкиваются так, что средний оказывается между моими нижними губами, и я закрываю глаза, дрожащий вздох покидает меня, когда он теребит мой клитор. — Продолжай делать то, что ты делаешь.

— Тебе это нравится? — Еще давление, прямой удар по моему клитору, и я прикусываю нижнюю губу, кивая. — Ты не стесняешься, да?

— Не с тобой, — признаю я, мои глаза распахиваются, когда