Барбара Брэдфорд - Женщины в его жизни

– Я счастлива хоть чем-то помочь вам, княжна Ирина.

– Помилуй, но где же тебе удалось раздобыть все эти дивные вещи?

– У миссис Рейнолдс из Международного Красного Креста – я вам рассказывала об этой даме – и у ее секретаря, Элизабет Джеффорд. Обе дали мне понемножку от своих пайков, а миссис Рейнолдс, помимо того, сумела достать кое-что у своего приятеля майора Иванса из американских оккупационных войск. Губная помада – как раз его вклад в эти дары. А Энн Рейнолдс дала мне для вас туалетную воду.

– До чего же они щедры и добры. Ты должна их всех поблагодарить от меня. Нет, надо же, губная помада! Просто чудо снова обладать целым губным карандашом!

– По-моему, губной карандаш вызывает у вас больше восторга, чем продукты! – расхохоталась Тедди.

Ирина тоже засмеялась.

– Ну нет уж, – возразила она. – Однако чрезвычайно приятно обладать чем-то сугубо женским после всех передряг и лишений военного времени. А теперь, может быть, выпьем?

– Это было бы прекрасно. – Тедди пошла и села на диван, глядя, как княжна наливает в ликерные рюмки киршвассер.

Сегодня Ирина Трубецкая больше походила на ту, какой была перед войной, почти никакой разницы, подумалось Тедди. Она была в черном шерстяном платье, в старомодных, явно тридцатых годов, толстых черных чулках, в простых уличных туфлях. И тем не менее, невзирая на неприглядность одеяния, была в ней некая элегантность, особая породистость, в большой мере объяснимая ее аристократическим происхождением. У нее по-прежнему были великолепные волосы – блестящий, с красноватым отливом каштан, – и, что удивительно, в их роскошных волнах попадались лишь редкие струйки серебра. Каким-то образом она ухитрилась сегодня их вымыть, отметила про себя Тедди. Лицо у нее тоже было очищено от въевшейся пыли и сверкало, не то что накануне, когда Тедди впервые увидела ее за работой на руинах. И выглядела княжна на свой возраст, а не как вчера – женщина лет под пятьдесят. При керосиновом освещении она сегодня была красива, как в прежние времена. Ирина подала Тедди рюмку:

– Я хочу выпить за тебя, Тедди, от души поздравить с обручением. – Она чокнулась с Тедди и добавила: – Я очень обрадовалась, когда ты рассказала мне об этом.

– Я вам очень признательна. – Тедди отпила глоток, поднеся к губам рюмку с неотбитым краем.

Княжна, сидевшая на одном из обращенных к дивану кресел, тоже выпила.

Тедди поставила рюмку на ящик, раскрыла сумочку и достала небольшую фотографию в кожаной рамке.

– Вчера у меня с собой были только снимки Максима, – пояснила она. – Это Марк, мой жених. – С этими словами она протянула фотографию княжне.

– Он тоже очень интересный молодой человек, – заметила Ирина, рассматривая фотоснимок. – И видно, весьма смелый, если судить по наградам на его форме.

– Он участник Битвы за Британию.

Княжна кивнула, возвращая фотографию.

– Вчера после твоего ухода я вспомнила, что ты до войны встречалась с сыном профессора Герцога. Они жили где-то дальше, на Лютцовуфере. Помнится, молодой человек уехал в тридцать девятом году в Палестину… Что с ним случилось?

– Его имя Вилли, и он долго в Палестине не пробыл. Оттуда переехал в Шанхай. И до сих пор там, но надеется когда-нибудь перебраться в Америку, – рассказывала Тедди. – Мы регулярно переписывались, и до Марка я даже не помышляла о другом мужчине. Но когда мы с Марком встретились, мы сразу влюбились друг в друга, и тогда я поняла, что должна написать Вилли и расторгнуть нашу неофициальную помолвку.

– И сердце у Вилли Герцога не разорвалось от горя?

Тедди с легкой усмешкой покачала головой.

– Нет, не разорвалось. Это известие даже принесло ему некоторое облегчение. Он ответил мне поздравлением и сообщил, что тоже встретил кого-то и ломал голову, как преподнести эту новость мне. Так что никаких разрывов сердца, и мы остались добрыми друзьями. Я полагаю, теперь Вилли уже женат.

– А ваша свадьба на когда назначена, Тедди? – поинтересовалась княжна и отпила глоток из рюмки.

– О, пока еще нет срока. Я не могу выходить замуж в отсутствие фрау и герра Вестхейм. Марк понимает, что мы должны подождать, пока я их не разыщу или же они дадут знать о себе. Я уверена, они это сделают.

Ирина Трубецкая выпрямилась в кресле, уставившись на Тедди. Она молча сидела и неотрывно смотрела на девушку. Лицо ее стало белым, как мел.

Тедди заметила внезапную перемену и спросила, заволновавшись:

– Что с вами? Вы не заболели? Вам дурно?

Княжна по-прежнему молчала, но затем наконец тихо проговорила:

– Нет. Сейчас пройдет. Минутку подожди… – Она поставила на ящик свою щербатую рюмку и заметила, что рука ее в этот момент тряслась. Сжав пальцы, чтобы не дрожали, она подалась вперед и опять устремила взор на Тедди.

Отвечая взглядом на пронзительный взгляд княжны, Тедди не могла про себя не отметить, что и без того потрясающей синевы глаза ее были сейчас синей, чем когда-либо, и необыкновенно красивы. И тут она заметила, что в них блестят слезы.

– Княжна Ирина, что с вами? В чем дело?

– Я не сказала тебе правды, – глухим голосом призналась Ирина. – Не то чтобы я тебе лгала, но была не до конца честна. – Она тряхнула головой, и на ее лице появилось выражение раскаяния. – Почему я ищу для себя самооправдания? Почему говорю, что не обманула тебя, если обманула? Обманула умолчанием.

– То есть… как? Что вы… хотите… этим сказать? – спросила Тедди, медленно выговаривая слова. Казалось, они застревают у нее в горле. Она наклонилась вперед и нахмурилась, изучая лицо княжны. И тут вдруг на нее накатило ощущение жуткого предчувствия, и сердце стало давать перебои.

– Я умолчала… – Ирина смолкла, глубоко вздохнула, и слова хлынули из нее потоком: – Я не сказала о Зигмунде и Урсуле то, что следовало сказать тебе вчера. Я несколько раз собиралась, но не хватило духу.

– Что?! – крикнула Тедди, голос ее взлетел чуть не до визга. – Говорите! Скажите же мне, говорите!

– Тедди, дорогая… Тедди… Тебе нечего искать их, и они тебя не найдут, хоть ты и уверена в том, что они это сделают. Ни Урсулы, ни Зигмунда среди беженцев, пытающихся вернуться в Берлин, нет. Не будет их и среди освобожденных узников лагерей, – потерянно сказала Ирина. – Они не вернутся. Никогда они не вернутся.

Княжна быстро встала и пересела на диван, обеими руками взяв Тедди за руку.

Губы у Тедди задрожали, глаза на побледневшем лице расширились. Она схватила Ирину за руку, заглянула в глубь ее глаз и произнесла сдавленным голосом:

– Они умерли? Урсула и Зигмунд Вестхейм погибли…

Княжна кивнула.

– Да, – шепотом подтвердила она и привлекла к себе Тедди, обняла и крепко прижала к себе, одной рукой придерживая за затылок ее голову.