Ева Модиньяни - Миланская роза

Неожиданно небо над Миланом зажглось сотнями бенгальских огней, а звезды исчезли. Эти факелы, пылавшие в небе, освещали город каким-то мистическим светом. Сердце Розы наполнилось болью и состраданием. Что же будет разрушено сегодня ночью в ее любимом Милане? Мост, вокзал, электростанция или дом какого-нибудь несчастного миланца? Она посмотрела на сына, вдохнула запах ребенка и подумала о Ричарде. Она очень его любила, но, не будь с ней сейчас белокурого малыша, она с трудом бы вспомнила, что Ричард Тильман спал когда-то в этой постели.

Мрачно завыл ветер войны, а следом заухали взрывы. Десять, двадцать, сто страшных взрывов, освещенных багровыми сполохами. Земля ходуном ходила, словно во время землетрясения, и густые облака пыли поднимались в небо. Одни бенгальские огни гасли, но тут же вспыхивали другие. Ни на миг не прекращалась смертельная иллюминация.

Бомбардировка закончилась, и зазвонил телефон.

— Кто это? — спросила Роза.

— Синьора Роза, — раздался знакомый голос Клементе.

Верный слуга, похоже, был в отчаянии. У Розы перехватило дыхание.

— Клементе, — закричала она, — Клементе! Как ты?

— Со мной все в порядке, синьора Роза. Но вокруг…

Бедный Клементе! Роза не представляла, что случилось в Милане, но по голосу дворецкого поняла, что в городе творится ужасное. Слава Богу, Клементе жив!

— Что там? — спросила Роза.

— Дом устоял. Но по стенам пошли трещины. А вокруг настоящий ад. Проспект Витторио-Эмануэле разрушен. Улица Монтенаполеоне горит.

— Господи! — не выдержала Роза.

— Люди кричат на улицах, совершенно обезумев.

До Розы по телефону донесся вой пожарной сирены. Судя по звукам, на город обрушилась вторая волна бомбардировок. Снова огни, снова оглушительный свист, разрывы бомб.

— Бросай все и приезжай сюда, — закричала Роза. — Немедленно, слышишь, Клементе! Отвечай…

Ответа она не дождалась, потому что именно в эту минуту разговор прервался. Напрасно надрывалась Роза — телефон молчал. Пьер Луиджи появился на пороге, когда Роза положила трубку.

— Кто звонил? — спросил он.

— Клементе.

— Что-то случилось? — встревожился брат.

— Не знаю. Мы как раз разговаривали, потом снова начали бомбить, и связь оборвалась.

Роза была насмерть перепугана: кто знает, что случилось с Клементе?

Пьер Луиджи попытался успокоить сестру:

— Может, просто провода перебиты. Я тоже не смог дозвониться до цехов.

— Может, и так, — согласилась Роза. — Когда этот ад прекратится, поедем в Милан.

— Не исключено, что раньше Клементе доберется до Имберсаго, — сказал Пьер Луиджи.

Огни взрывов постепенно гасли, и тишина спасительным бальзамом пролилась на окружающие поля.

— Хочу выйти на улицу, — сказала Роза.

— Пошли, — произнес Пьер Луиджи, протягивая сестре халат.

Роза положила сына в кроватку, позвала служанку и пошла вместе с Пьером Луиджи по тропинке вверх, на площадку, где стояла она два года назад с Аличе Д'Урбино, за несколько дней до рождения Риккардо. Теперь девочка с родителями скрывалась в монастыре на озере Изео. Монахи регулярно получали от семьи Летициа немалые дары. Как и предсказывал Ричард, постыдные гонения на евреев не миновали и Италию.

Огонь пожирал город. Зловещая красота пожара притягивала взгляды людей, собравшихся на площадке и наблюдавших за трагедией. Роза, Альберто, Джулио и Пьер Луиджи глаз не могли оторвать от страшной картины. Они горько скорбели о погибших, но рады были тому, что им удалось выжить.

Юноши отвернулись, не в силах больше смотреть на догорающий город.

— И когда это кончится? — спросил Альберто.

Джулио ничего не ответил.

— Как ты думаешь, дуче убили? — спросил младший брат.

— Наверное, он бежал в Испанию, — ответил Джулио.

— Пошли домой, может, удастся дозвониться до Клементе, — вздохнула Роза.

Обитатели виллы Имберсаго потянулись по тропинке вниз, к дому.

— Если бы они знали, куда бить, — прошептала Роза брату, — если бы летчики знали расположение немецких военных объектов, кончились бы эти варварские бомбардировки города. Война проиграна, Пьер Луиджи.

— О чем ты? — с тревогой спросил брат.

— Мне хотелось бы сообщить англо-американцам, где спрятаны наши самолеты. Те, что мы построили для немцев. Сообщить о расположении немецких танковых частей. Если бы они знали точно, куда бить, война бы кончилась.

— Мы все устали, Роза, — сказал Пьер Луиджи. — Но, пожалуйста, воздержись от подобных речей.

— Главное, не говорить такое майору Фрицу Эггеру, — усмехнулась сестра.

Совместный проект был выполнен, новые бомбардировщики укрывали в надежном месте. Конечно, англо-американцы дорого бы дали, чтобы выяснить, где находится продукция корпорации «Роза Летициа и сыновья».

— Этот эсэсовец меня терпеть не может, — призналась Роза.

— Да, он ждет удобного момента, чтобы уничтожить нас всех, — согласился брат.

— Ну и союзнички у нас! — вздохнула Роза, с отвращением представив безжалостного Эггера.

— Хуже будет, когда они станут нашими врагами, — заметил Пьер Луиджи.

— Думаешь, станут? — тревожно спросила Роза.

— Не исключено, — кратко ответил брат.

— По-моему, ты что-то знаешь, а мне не говоришь, — упрекнула его Роза.

— Чем меньше знаешь, тем меньше рискуешь. Сейчас тяжелые времена, Роза, а у тебя маленький сын. Ты должна думать о нем. А война скоро кончится…

Край неба уже рассветно розовел. Неожиданно у ворот виллы появился черный «Мерседес», а за ним — две итальянские военные машины.

— Это еще что такое? — удивилась Роза.

— Не знаю, — тихо ответил брат.

Розе показалось, что в глазах Пьера Луиджи мелькнула тревога.

— Пошли, лучше сразу узнать, какая участь нам уготована, — усмехнулся Пьер Луиджи и поспешил к дому.

Глава 2

Генерал Витторио Марацци, командир легиона карабинеров, был главой жандармерии Ломбардии.

Генерал — среднего роста, суровый с виду, но с открытой, сердечной улыбкой — первым делом извинился:

— Простите за вторжение, мне очень жаль, синьора Летициа…

Он ощущал неловкость, как всякий воспитанный человек, вторгшийся в такой час в чужой дом.

— Никто не может упрекнуть военного за то, что он выполняет служебный долг, — любезно ответила Роза, поглядывая краем глаза на майора Эггера.

Эсэсовец молчал, и это беспокоило Розу.

Рассветные лучи солнца, проникнув в гостиную, скользили по стенам с яркой цветочной росписью прошлого века в форме медальонов.