Ли Райкер - Полюбить ковбоя

– Трудно спать, когда все время думаешь о том, что однажды утром проснешься и услышишь, как во дворе под окном моей спальни прибивают объявление «Продается…»

Кен отвел взгляд и жестом указал на кофейник. Денни налил себе чашку кофе, чтобы согреться: за время поездки у него окоченели руки и замерз кончик носа – обогреватель джипа нуждался в ремонте.

– Я заплатил все, что мог, – сказал Денни, – и считаю, что спрос на недвижимость упал до тех пор, пока не изменится погода, до весны никто не в состоянии копать котлованы и заливать бетоном фундаменты новых зданий.

Кен коротко кивнул. Он был вынужден согласиться с этим.

– Мне нужна работа. – Денни не отрываясь смотрел в чашку с кофе. – Не важно, какая работа, лишь бы была хорошая оплата. Я звонил по всем объявлениям в газетах, а их чертовски мало, но я не создан для работы на сборочном конвейере или в шахте, где нужно целый день оставаться в тоннеле. От такой работы я сойду с ума, Кен. – Он поднял голову и посмотрел на брата.

– Ты просишь у меня работу?

– Да. – Денни проглотил комок в горле, а вместе с ним и свою гордость, подумал он.

Ему нужно найти себе занятие, такое занятие, чтобы он мог видеть небо и падающий снег, ощущать ветер на лице, иначе он и вправду сойдет с ума и начнет думать об отъезде, еще не успев купить первого быка и обеспечить будущую жизнь с Эрин.

– Все, что у меня есть в это время года, – внутренние отделочные работы: штукатурные, малярные, плотницкие, – сказал Кен, после того как долго и внимательно посмотрел на брата.

– Я знаю эту работу. – Денни когда-то раньше работал на строительстве и хорошо справлялся с работой, однако он никогда не работал на брата, который смертельно ненавидел его. Денни оглядел тесный, битком набитый автоприцеп и уже почувствовал себя больным.

– Мы начинаем в восемь утра и заканчиваем в пять вечера. – Кен подошел к столу, на котором аккуратными стопками были сложены бумаги, выбрал одну из папок и подвинул ее к Денни. – Заполни эту анкету. Это не для меня, – пояснил он, поймав недоуменный взгляд брата, – я знаю твою биографию, это для финансовых расчетов. У тебя есть какая-нибудь медицинская страховка?

– От АКПР.

– Тогда можешь приступить к работе послезавтра.

Денни поправил шапку и решил попытать удачи.

– Мне нужна работа еще и для Люка.

– Люк? – Кен возмущенно вскинул руку. – Черт возьми, а почему бы и нет? Такая же работа, такая же оплата. – И он назвал сумму.

– Я буду брать половину того, что заработал за неделю, чтобы помогать Эрин и Тиму. – Он сделал паузу. – Другая половина будет идти тебе на счет в оплату за ранчо.

– Просто великолепно, малыш Денни. Я сам плачу себе за свою собственную землю.

– Проклятие. Я буду работать на тебя полный день, а куда я вложу заработанные деньги, это мое дело. – Денни повернулся к нему спиной и шагнул к двери. – Увидимся в восемь. Послезавтра.

Днем Денни, Тим и Люк лепили снеговика; для глаз они взяли у Мег из корзины для шитья две большие черные пуговицы, из огромной морковки, которую, как надеялся Тим, Кемосабе не заметит, сделали нос, а улыбающийся рот выложили гравием из подъездной аллеи; в завершение работы Денни высоко поднял Тимми, чтобы тот водрузил на голову снеговика вязаную красную полосатую шапку. Вернувшись в город за Эрин, у торгового центра Денни повстречался с Джейсоном Баркером и его девушкой, приехавшими домой из колледжа, где они успешно сдали экзамены за свой первый семестр.

Вечером Денни, Эрин, Мег и Люк остались смотреть развлекательные программы до начала передачи по телевизору бала с Таймс-сквер. К одиннадцати Тимми, сидевший между Денни и Эрин на софе с подушками, обтянутыми тканью с темно-красным рисунком, уснул, откинув голову на деревянную спинку, как уснул этим летом на чертовом колесе, и Денни отнес его в кровать. Когда до полуночи оставалось всего несколько минут, Денни отставил в сторону сперва свое пиво, потом пиво Эрин; под отдаленный шум Нью-Йорка, доносившийся из телевизора, он взял в ладони лицо Эрин и долго смотрел ей в глаза. Сколько раз он, как и Эрин, встречал Новый год в одиночестве!

– Нужно было устроить вечеринку.

– В такой снег никто не пришел бы, – возразила ему Эрин.

– Тогда нужно было поехать в Диллон, устроить обед, танцы, что-нибудь романтическое, одним словом.

– Не думала, что тебе этого хочется. – Она не отрываясь тоже смотрела ему в глаза. – В последнее время это перестало казаться мне романтичным.

– Для этого требуется быть вдвоем, – заметил он и без всякого перехода сообщил: – Сегодня я получил работу. Буду работать у Кена, он до весны обещал не требовать оплаты за ранчо.

Если при первых словах Денни глаза у Эрин загорелись, то затем в них отразилось полнейшее недоумение. Издали донесся мелодичный смех Мег, потом засмеялся Люк, и было слышно, как телевизионная аудитория нараспев стала отсчитывать остающиеся до полуночи секунды.

Семь… шесть… пять…

– Денни, – Эрин коснулась его щеки, – я подумала, что могла бы получить закладную на свою долю ранчо, и Мег могла бы сделать то же самое. – Она прижала палец к его губам. – Мы обсуждали с ней эту тему и хотим это сделать. Ты же говорил, что мы семья, так давай действовать заодно.

Четыре… три…

– Это главное. – Большими пальцами Денни поглаживал ее щеки и продолжал заглядывать в глаза; наконец-то у него будет семья и настоящая семейная жизнь, каждый из них в какой-то степени пошел на компромисс, но предложение Эрин он обдумает позже. – Знаешь, о чем я думаю сейчас? Каково мое новогоднее желание?

Она с потухшим взором покачала головой, словно ожидая, что он сообщит о своем намерении отправиться в зимнее турне.

– Сегодня ночью я чувствую себя жеребцом, – наклонив голову, шепнул он ей в самое ухо.

– Денни… – Она спрятала лицо у него на груди.

– Так пойдем наверх и сделаем ребенка.

Два… один…

Раздались первые звуки песни «Доброе старое время», Люк увеличил громкость, пользуясь выносным пультом, они с Мег стали подпевать, и Эрин, все еще красная от смущения, подняла голову.

– С Новым годом! – шепнул Денни.

– С Новым годом!

Он коснулся ее рта, раздвинул языком ее губы, почувствовал их сладость, прилив собственного желания и ее страстный отклик. Оторвавшись в конце концов от ее губ, Денни, казалось, никак не мог прийти в себя. И у Эрин взор затуманился, она, тихо вскрикнув, обвила шею Денни руками и снова поцеловала.

Пение в гостиной прекратилось, хотя старинная песня продолжалась, и Денни мельком взглянул туда. Люк убавил освещение в комнате и целовал Мег, касаясь ее одними только губами; однако этот поцелуй уже не производил впечатления чисто платонического. Но Денни не было до этого дела, он посмотрел Эрин в глаза и улыбнулся, когда она зажмурилась.