Кассандра Брук - Прикид

Я обняла Рейчел.

– А знаешь, мам, завтра мы собираемся лепить снеговика! – радостно сообщила она.

Интересно, будут ли они на сей раз втыкать вместо носа морковку? О Господи, до чего же я любила это маленькое существо, свою дочь! И впервые обрадовалась, что она ни чуточки не похожа на Ральфа.

– Знаешь что, детка, – с энтузиазмом воскликнула я, – хочешь, приготовлю тебе на ужин что-нибудь особенное? Что-нибудь очень вкусненькое?

На хорошеньком личике Рейчел возникла хмурая гримаска, и она отвернулась.

– Магдалена обещала текавай, – сказала она. Затем подняла на меня глаза и улыбнулась: – Но ты можешь съесть его с нами, ладно, мам? Согласна?

А что, подумала я, неплохая идея.

– Ладно, так уж и быть.

Надо же в конце концов попробовать знаменитое португальское блюдо. И потом, не вечно же Магдалена будет жить у нас. Я взглянула на Рейчел:

– Только объясни мне сперва, дорогая, что это такое – текавай. – Ведь я ни разу его не ела.

Рейчел растерялась.

– Ты что, совсем с ума сошла, мам? – ответила она. – Как это не ела? Звонишь в китайский ресторан и заказываешь, вот и все дела!

Тут настал мой черед удивляться.

– В китайский! – переспросила я.

– Ну да. Или в индийский, – снисходительно бросила Рейчел.

– А может, в русский? – рявкнула я. – Прекрати! Что ты мне голову морочишь, Рейчел! Объясни толком, что это такое – текавай!

Рейчел захихикала.

– Ой, мам! – со смехом простонала она. – Ты произносишь прямо как Магдалена! – И она, размахивая руками над головой, передразнила мое произношение. – Почему не сказать тейк-эвей 70, как все нормальные люди?..

Я пометила компьютерную дискету инициалами «P.M.», чтобы сохранить хотя бы подобие секретности, и убрала ее в сейф. Не так уж много было на ней записано, но я могла управиться с Купидоном только в том случае, когда, как любила говорить Гейл, «не требовался профессиональный подход».

– Одно могу сказать тебе, дорогая. Надеюсь, что с Ральфом у тебя получится лучше, чем у Кэролайн с Патриком. – На дворе стоял февраль и бушевала непогода. Рыжие ее волосы были вздыблены больше обычного. Она с шумом стряхнула капли дождя с плаща. – Не станешь же ты спаривать своего Ральфа с какой-нибудь алкоголичкой-астронавтом! Правда, он у нас теперь звезда… – добавила она, явно упиваясь своим остроумием. – Однако вряд ли захочет, чтоб на его территорию высадилось такое чудо природы!

Что правда, то правда – Ральф был теперь звездой. Уже начались репетиции грандиозного телесериала. И журналисты позаботились о том, чтобы везде, куда ни глянь, в компании с другими знаменитостями были напечатаны глянцевые снимки Ральфа Мертона, взиравшего на каждого загадочным взором, словно ему были ведомы все тайны жизни. Даже главный выпускающий редактор с Би-би-си-1, счастливо расставшийся недавно с одной из наших несчастных клиенток, снисходительно улыбался ему, выныривая откуда-то из-под локтя, что расценивалось на телестудии едва ли не как благословение папы римского. Я была рада за Ральфа. Счастлива, что годы безвестности для него теперь позади; счастлива, что слава и огни рампы, а также свет прожекторов наконец дистанцировали его от того, что мы называли нашей совместной жизнью. О Хизер Кларидж я не сказала ему ни слова. Мы двигались по разным орбитам, и в настоящее время я была счастлива уже тем. Это давало мне время подумать, время – когда оно выкраивалось – задать самой себе вопрос: что жизненно важного следует сообщить Купидону о характере и пристрастиях моего мужа?

Как ни странно, но это оказалось куда сложнее, чем я предполагала. И во мне проснулось сочувствие к Кэролайн. Я наизусть знала все вопросы, которые мы обычно задавали нашим клиенткам о мужьях. На мой взгляд, они были слишком прямолинейными, слишком в лоб, чтобы женщина могла ответить на них откровенно и без колебаний. Теперь же, когда настал мой черед, я изменила мнение. С рубашками, галстуками и носками, которым Ральф отдавал предпочтение, было более или менее ясно. Музыкальные вкусы – самые скверные; книги – заумные; изобразительное искусство – словно не существует вовсе; еда – неразборчив; вино – главное, чтоб в больших количествах; развлечения – мрачная самоуглубленность. Ну и еще перечень объектов, невинных на первый взгляд, но вызывающих категорическое неприятие: званые обеды, церковная служба, садоводство, собаки, физкультура по утрам, Цилла Блэк, папа римский.

Казалось, все эти данные никуда меня не приведут. Купидон продолжал пялиться на меня плоским экраном, напоминавшим разинутый в зевке рот. Я пыталась сосредоточиться на сексуальных привычках Ральфа – может, тогда Купидону будет не так скучно? Как бы там ни было, но чтобы найти для Ральфа идеальную женщину, другого пути, похоже, не существовало.

Я сидела, тупо глядя на экран Купидона, и размышляла о Ральфе и сексе. И гадала, что может по-настоящему заинтересовать эту хитрую машину… Проклятый компьютер, твердила я про себя. Ну почему бы ему не поговорить со мной, не дать совет? Чем же отличается Ральф в плане секса? Ну, он предпочитал классическую позу по ночам, после чего тут же начинал храпеть. Правда, перед тем как захрапеть, спрашивал меня: «Как тебе?», что меня всегда раздражало. Орального секса он не любил (а может, любил?). Я не знала, ни разу не пыталась выяснить (кстати, почему?). Были ли у него фантазии на эту тему? Не знаю, никогда не спрашивала. Мастурбировал ли он? Возможно. Все мастурбируют, если верить Кэролайн. Хотя лично я этим почти не занималась (возможно, многое потеряла). Какая часть женского организма возбуждала его больше всего? Ну грудь, наверное. Хотя, возможно, то было ложное предположение, о чем свидетельствовал тот факт, что груди у Хизер Кларидж не было вовсе. И еще ему нравились волосы, разметавшиеся по подушке. Но какие именно волосы? У меня были темные и прямые. У миссис Кларидж – блондинистые и кудрявые. Так что поди разберись… Ну а что касается глаз, зубов, рук, ног, голоса, духов, косметики, одежды?.. Какого рода женские разговоры ему нравились? Нравились ли ему скромные или, напротив, резкие и наглые женщины? Сильные или покорные? Нравилось ли ему, когда они флиртовали с другими мужчинами на вечеринках? Нравилось ли ему… Я испустила долгий вздох. Я не имела ни малейшего понятия.

В результате я пришла к выводу, что за десять лет совместной жизни узнала о Ральфе не больше, чем Кэролайн о Патрике. И впала от этого в депрессию, а Купидон продолжал скучать.

В этот момент вошла Кэролайн. У нее через пять минут встреча с клиенткой, так какого дьявола я тут торчу? Я быстренько вытащила дискету из компьютера и сунула ее в сумочку – не хотелось, чтобы она видела, как я прячу ее в сейф.