Софи Уэстон - Обман

Джейк неожиданно сказал грубо:

— Не заходи слишком далеко. Не забывай, что я не джентльмен. Зарвешься, и я вспомню, откуда я родом.

Эш не сводила с него глаз. Каким-то непонятным образом ей удалось задеть его. Немного, но лучше, чем ничего, чтобы придать ей смелости, поскольку она продолжала трястись. Пробиться сквозь его дубовую кожу — уже что-то.

Она откинулась на спинку стула, положила одну ногу в золотистой туфельке на другую и одарила его холодной улыбкой.

— Пещеру?

Он ответил не сразу.

— Ты… — Сжал зубы, будто усилием воли старался сдержать слова, готовые слететь с губ.

Последовала напряженная пауза. Эш с тоской взглянула через плечо на ничего не подозревающих гостей.

— Одно я все же хочу знать, — наконец сказал Джейк. — Скажи мне и можешь идти.

Эш не хотела слушать. Не смела услышать. Она призвала на помощь воспоминания о ночи, проведенной вместе. Как она его любила. Как ему доверяла. И потом вспомнила, как он ее предал.

— Ничего я тебе больше не собираюсь говорить, — резко заявила она. — Черт побери, я и так уже рассказала тебе слишком много. И ведь ты этим воспользовался, так?

Его лицо потемнело.

— Если ты насчет этих проклятых барсуков…

— Я о себе, — почти крикнула ему Эш.

— Что?

— Разве ты не видишь, глупый ты человек? Ты не просто послал этих людей охотиться за барсуками. Ты предал меня.

— Эш. — Он выглядел потрясенным. — Я никогда…

— Ох, да перестань, — попросила она, вдруг устав. — Ты собирался предать меня с того самого момента, как первый раз увидел. В твоем мире ведь это нормальная вещь?

— В моем мире?

— Помнится, ты сказал, что-то вроде: «Все годится в любви и сделках с недвижимостью». Мне бы тебе поверить.

— Эш, это глупо. Если ты только выслушаешь…

Но Эш потеряла всякое терпение. Она уже почти его не слышала.

— Если со мной случится беда, мне некого винить, кроме себя. Ты меня предупреждал.

Она встала и ушла, оставив его одного.

Глава 15

Джейк рано ушел с вечеринки. Сэр Майлз удивленно поднял брови, но комментировать не стал. Что само по себе говорило о многом. Когда и другие гости разошлись, Эш не вытерпела.

— Ладно, папа, давай. Говори.

Сэр Майлз пожал плечами.

— Что тут говорить? Мне жаль, что ничего не вышло.

Она поняла, что он имеет в виду вовсе не разногласия между застройщиками и любителями природы. Эш устало закрыла глаза.

— Не надо воображать себе того, чего нет, папа.

— Мне он нравится. — Он проницательно взглянул на нее. — Думаю, и тебе тоже.

Эш открыла глаза и спокойно посмотрела на него.

— Откуда ты его знаешь?

Отец знал ее слишком хорошо, чтобы начать выкручиваться.

— Он зашел ко мне. Сказал, что… гм… знает тебя. Сказал, что его беспокоит твоя отшельническая жизнь. Сказал, что хотел узнать тебя получше, но не смог до тебя достучаться.

Эш вздохнула.

— Ох, папа. Сводничеством занимаешься?

Он обиделся.

— Даже и не думал. Ты уже достаточно взрослая, чтобы самой решать, за кого выходить замуж. — Он помолчал и умышленно добавил: — На этот раз.

Эш закусила губу.

— Но не проси меня говорить о Питере, — прошептала она.

Сэр Майлз вздохнул.

— Нет, конечно, нет, — печально согласился он.

На следующий день Джейк не позвонил. Он прислал ей роскошный букет парниковых цветов с благодарственной запиской, способной служить образчиком формализма. Эш так разозлилась, что немедленно выбросила карточку в мусорную корзину. Едва не отправила за ней и букет. Но не вина экзотических лилий в том, что они не ее обожаемые розы. Она поставила их в вазу в кабинете отца и закрыла туда дверь.

Не ожидавший этого сэр Майлз вошел в кабинет, вдохнул одуряющий запах и сразу же заявил, что отправляется в клуб.

— На целый день, — решительно добавил он. — Не жди меня с ужином.

Эш вернулась домой. Ни в чем другом не было смысла. Она забрала чемодан с новыми модными вещами и разбитое сердце и уехала, оставив отцу записку на секретере. Никто не ждал ее в тот день в особняке Хейс, но ее это не волновало. Ей хотелось остаться одной.

Джейк подошел к красивому дому и жал на звонок до тех пор, пока изумленная уборщица не открыла ему дверь.

— Мне нужна мисс Ньюман, — сказал он, проходя мимо нее.

— Ее нет…

— Тогда я должен выяснить, где она, — вежливо сказал он. Он подошел к столу, накрытому кружевной скатертью и заваленному огромной рассыпающейся кучей записок и приглашений, и начал быстро рыться в них.

— Вы не имеете права это делать, — заметила справедливо возмущенная уборщица.

Джейк повернулся к ней с таким выражением лица, что она отступила на три шага, прежде чем поняла, что делает.

— Еще как имею.

Тут Розалинд Ньюман решила появиться.

— Привет, Джейк. Мне показалось, я услышала твой голос. — Ее тоже поразило выражение его лица. Но у нее закваска была покруче, чем у прислуги. — Кофе? — предложила она спокойно.

Он отшвырнул бумаги.

— Кончай свои игры, Розалинд.

— Не понимаю, о чем ты.

— О нет, я думаю, прекрасно понимаешь.

Она тихо рассмеялась.

— Я послала извещение в газеты. Что еще ты хочешь?

— Я хочу знать, что происходит в особняке Хейс?

Она нахмурилась.

— Мне кажется, я не знаю такого названия.

Джейк засмеялся.

— Не с той карты пошла, Рози. Тебе бы сказать, что идейка принадлежит твоему папаше. Может, я бы и поверил.

На гладком лбу Розалинды появились морщинки раздражения.

— Я ничего не знаю о делах отца. И не берусь их обсуждать.

— Твой отец, — сказал он ей излишне ласково, — прожженный, старый жулик. Он сделал много денег, когда это было легко. Ему не пришло в голову, что может наступить время, когда все станет сложнее, верно? Вот он и продолжал тратить. Именно поэтому ты и пришла меня разыскивать на поле для поло в тот день.

Она пожала плечами, с вызовом глядя на него.

— Ну и что?

— Ты умная женщина, Рози. Возможно, ты не слишком сильна насчет инвестиций, но ты чувствуешь, когда грядет беда. Чего нельзя сказать о твоем отце. Это была твоя идея попытаться вовлечь меня в проект с Хейс-Вуд?

Она отвернулась.

— И что из этого? Ты сто раз занимался такими вещами раньше.

— Нет, — спокойно ответил ей Джейк. — Я строил самые разные здания. Я вкладывал деньги в различные проекты по застройке. Я заключал контракты, я получал разрешения. С Хейс-Вуд ведь все по-другому, так?

Она уже явно начала беспокоиться.