Да, мой босс - Виктория Победа
— Перед чем?
— Перед этим…
Я и пикнуть не успеваю, как сделав рывок, он притягивает меня к себе и целует. В самом деле целует, по-взрослому… С языком! И где-то на задворках сознания у меня мелькает здравая мысль о том, что надо прекратить, оттолкнуть, но вместо этого, я зарываюсь пальцами в его волосы и отвечаю на поцелуй.
Простонав мне в губы что-то нечленораздельное, он сильнее разводит мои ноги, вклинивается между ними, продолжая целовать с такой огненной яростью и непомерной жадностью, что и речи о сопротивлении быть не может.
И я понимаю, насколько все это безрассудно, насколько неправильно, вот так, сидя на столе с раздвинутыми ногами, целоваться с собственными боссом в разгар рабочего дня, но ничего не могу с собой поделать. Я даже не очень понимаю, что делаю, когда дрожащими пальцами принимаюсь расстегивать пуговицы на его рубашке.
— Маша, нет… — он перехватывает мои запястья, когда покончив с рубашкой, я переключаюсь на ремень, дышит тяжело, лбом упирается в мой.
Дезориентированная случившимся, смотрю на него непонимающе, пока еще не осознавая всю трагичность ситуации. То самое запоздалое осознание приходит следом:
— Отпустите, — дергаюсь тут же, вполне однозначно расценив его действия.
— Перестань.
— А то что? Опять сделаете вид, что ничего не было? — во мне кричит обида.
— Не сделаю.
— Тогда что не так?
Боже, как же глупо. Я что? В самом деле хотела…
— Я не собираюсь трахать тебя на своем столе!
— А вообще собираетесь, да?
Только задав вопрос, я понимаю, что сморозила.
Смолин, вполне однозначно оценив мой вопрос, прижимает ладонь лицу и начинает натурально ржать.
В такой момент!
— Да идите вы, — я собираюсь слезть со стола, но меня тут же фиксируют на месте.
— Да, — произносит коротко.
— Что?
— Ответ на твой вопрос, Маша.
— Да вы… Вы просто…
— Тебе не кажется, что после всего, что между нами было, выкать мне как минимум странно.
— Это все, что вас смущает? Вы только что сказали, что…
— Я прекрасно помню, что я только что сказал, и кажется, секунду назад ты была не против.
— Это было помутнение, давайте сделаем вид, что ничего не было. Вам это лучше всего удается, — я уже и сама не знаю, на что больше злюсь.
На то что остановился? На то что соврал? Или на то, что честно ответил, что собирается со мной…
Да на все сразу!
— Ведьма, — усмехается, — какая же ты мелкая, ядовитая ведьмочка.
— Сами вы…
— Ты, Маша, ты, — шепчет, — я тебя никуда не отпущу, даже не надейся. Ты хоть понимаешь, что со мной делаешь, девочка?
— В данный момент я вообще ничего не делаю. И да, вы вообще в курсе, что тычете в меня тем самым.
— Бл**ь, Маша, хоть раз в жизни ты можешь сначала подумать, а потом открывать рот, — произносит беззлобно.
— Ну так отпустите и не придется слушать.
— Нет уж, сначала мы поговорим.
— О чем?
— Обо всем, о нас, о том, что делать дальше.
— А вы собираетесь что-то делать?
— Ну после того, что я уже с тобой сделал, я как минимум обязан на тебе жениться.
— Да ну вас нафиг, — я снова пытаюсь его оттолкнуть.
— Ну все-все, ведьмочка, хватит, — притягивает меня к себе, шепчет в макушку: — это нервное, Маш. И заканчивай выкать.
Глава 61
— Вы вроде хотели поговорить, — напоминаю ему, когда молчание как-то чересчур затягивается, а у меня начинает кружиться голова от хождений босса по кабинету.
— Хотел, — кивает, вздыхает тяжело.
Сунув руки в карманы брюк, бросает взгляд на окно, думает о чем-то, потом, тряхнув головой, словно отгоняя какие-то мысли, подходит и, сев рядом со мной на диван, трет лицо ладонями.
И у меня впервые за все время нашего знакомства проскальзывает мысль о том, что, оказывается, Смолин Вячеслав Павлович умеет волноваться.
— Почему вы мне ничего не сказали, когда я спросила? — я решаю начать этот странный разговор первой, потому что, судя по виду босса, он еще полдня будет собираться с мыслями.
Он поворачивает голову, усмехается.
— Маш, ты помнишь свою первую реакцию, как только я вошел в спальню?
Смотрит на меня внимательно, проходится взглядом по лицу, пока я пытаюсь сообразить.
— Ну я была удивлена, увидев вас, — пожимаю плечами.
— Нет, Маш, ты была в ужасе, — констатирует с какой-то грустью, что ли.
Улыбку неестественную натягивает.
— Тебя напугала даже сама мысль о том, что ты со мной переспала.
— И вы решили, что раз я забыла, то пусть так и будет, — на меня снова накатывает возмущение, я даже с дивана вскакиваю.
Ну как вскакиваю, пытаюсь. Меня правда сразу за запястье ловят и тянут назад, только своими нижними девяносто я приземляюсь уже не на диван, а прямо на колени босса.
— Отпустите, — я тут же, впиваясь пальцами в его плечи, пытаюсь встать.
Но кто бы мне позволил.
Смолин, вместо того чтобы позволить мне отстраниться, напротив, только усиливает свою и без того стальную хватку и с силой прижимаем меня к себе, не давая даже шанса на освобождение.
Да что там, у меня в таком положении даже пошевелиться особо не получается.
— Посиди спокойно, ведьмочка, — его губы слегка касается моего виска, дыхание опаляет кожу, запуская какую-то странную вибрацию в моем теле.
— Не называйте меня так, — бубню обиженно.
— Маш, я очень хотел, чтобы на утро ты все вспомнила, — произносит совсем не то, что я ожидаю от него услышать.
Это его признание приводит меня в легкий ступор.
Потому что я ждала другого, а теперь, не зная, как реагировать на его слова, я замираю, судорожно прокручивая в голове каждое слово.
Что значит он хотел, чтобы вспомнила?
Уперевшись ладонями в его грудь, я предпринимаю еще одну попытку немного отстраниться и, к своему удивлению, отмечаю, что Смолин позволяет. Не намного, но этого достаточно, чтобы иметь возможность заглянуть ему в глаза.
— Вы должны были мне рассказать…
Он снова криво усмехается, и вроде на меня смотрит, а взгляд какой-то затуманенный, словно мыслями он вообще в другом месте находится.
— И что бы ты сделала?
И казалось бы, такой простой вопрос, но я не нахожу на него ответа, только беззвучно шевелю губами.
— Не знаю, — выдыхаю наконец, отвожу взгляд.
— Знаешь, Маш, ты готова была бежать, сверкая пятками, даже грозилась уволиться, — улыбается, но улыбка у него вымученная.
Я снова вспоминаю то утро, наш с ним разговор. А ведь действительно грозилась, но удивительно совсем не это, а то, что он помнит детали.
— Посмотри на меня, —
