Марианн Кейс - Каникулы Рейчел

Я с тоской посмотрела ей вслед. Я понимала, в чем ее проблема: просто это не ее сегодня уволили! Посыпав еще немного соли себе на рану, я бросилась на диван, чтобы насладиться вполне заслуженной жалостью к себе.

Я всегда подозревала, что в природе имеется весьма ограниченный запас удачи. И Бриджит сегодня израсходовала все количество, отпущенное на нашу квартиру, не оставив мне ни единого атома. «Эгоистка проклятая!» – злобно думала я, обшаривая комнату в поисках наркотиков или выпивки. Вы только посмотрите на меня, на бед1гую меня, на безработную меня, которая теперь, наверно, будет вынуждена подыскать себе работу в «Макдоналдсе», и то, если повезет. Единственное, на что я надеюсь, так это на то, что Бриджит не справится со своими новыми Обязанностями, и с ней случится нервный срыв. Тогда эта глупая корова поймет, что к чему.

Я перерыла все шкафы в поисках бутылки рома, которую, кажется, где-то видела. Потом-то я вспомнила, что выпила ее прошлой ночью. Блин! И я получила еще один повод насладиться своей невезучестью.

В отсутствие средств, поднимающих настроение, я пыталась приободрить себя мыслями о том, что Бриджит теперь жизни не будет – так ее припухают, ведь за удачную карьеру нужно ох как дорого платить. Потом меня охватило ужасное чувство неуверенности. А что если Бриджит бросит меня? Что если она переедет в аккуратненькую квартирку в приличном районе, с кондиционером и тренажерным залом в доме? Что я тогда буду делать? Мне одной не потянуть квартплату. Тут на меня снизошло озарение, подобное тому, которое испытал святой Павел по дороге в Дамаск. Я вдруг поняла, что за Бриджит надо держаться. Соскочив с кушетки и проглотив свои обиды, я тихонько постучалась к ней в комнату.

– Прости меня, Бриджит, – умоляла я. – Я – эгоистичная свинья, прости меня, пожалуйста.

Стена молчанья.

– Прости меня, – повторила я. – Просто я сегодня уволилась, и поэтому, ну, ты понимаешь…

Нет ответа.

– Бриджит, выйди ко мне, пожалуйста, – взмолилась я. – Мне, правда, очень жаль.

Дверь распахнулась, на пороге показалась Бриджит с распухшим от слез лицом.

– Эх, Рейчел, – вздохнула она, и я не смогла определить по голосу, какая эмоция превалирует. Готовность меня простить? Усталость? Сочувствие? Может быть, ни то, ни другое, ни третье, но я все же надеялась, что первое.

– Давай отпразднуем твое повышение. Я угощу тебя шампанским! – предложила я.

Она опустила голову и принялась чертить носком туфли какие-то узоры на полу.

– Ну, не знаю…

– Давай! – горячо упрашивала я.

– Ладно, – уступила она.

– Только одна просьба, – затараторила я. – Ясейчаснамели, недашьлимневзаймынемного, ятебеверну, кактолькосмогу.

Спокойно, пожалуй, слишком спокойно, она вздохнула еще раз и согласилась.

Я потребовала, чтобы мы пошли в «Ламу».

– Мы должны пойти именно туда, Бриджит! – убеждала я. – В конце концов, не каждый день мы получаем повышение! Я, во всяком случае, точно, ха-ха-ха.

В «Ламе» над памятным пластиковым диванчиком повесили объявление: «Люди с голыми ногами сильно рискуют». Мы с Бриджит посмотрели на диванчик и в один голос сказали: «Мы сюда не сядем!» Видимо, подобное единодушие означало, что Бриджит все-таки простила меня. Но разговор не клеился. Я очень, может быть, даже слишком, старалась показать, как я рада ее успеху.

Когда я в очередной раз вкручивала ей, как за нее рада, она посмотрела на дверь и пробормотала:

– Вон твой парень.

«Пожалуйста, пусть это будет Люк, Господи!» – взмолилась я. И Господь сжалился надо мной, правда, на одном условии: это действительно оказался Люк, но… не один, а с Аней, с изящной, худенькой, загорелой Аней с миндалевидными глазами. Первой мыслью, мелькнувшей у меня в голове, была такая: «Если достаточно хорош для Ани, то подходит и мне». Хотя нельзя сказать, чтобы у меня был богатый выбор. Люк безразлично кивнул нам с Бриджит, но не подошел. Моя жизнь шлепнулась в лужу. А Бриджит громко спросила:

– С кем это наш хладнокровный Люк?

Люк и Аня выглядели так, как будто только что вылезли из постели. Или мне это только кажется? Но их лица были так близко друг от друга, и они так друг на друга смотрели! Их бедра соприкасались. Я чуть не вскрикнула, увидев, что он просунул руку за спинку ее стула, и приобнял ее за хрупкие, красивые плечи.

«Аня ему нравилась все это время», – с горечью подумала я. Конечно, мне следовало догадаться. И вся эта чушь, которую он нес мне о том, какая она хорошая девчонка! Теперь ясно.

– Хватит пялиться, – зашипела на меня Бриджит. Я вздрогнула и пришла в себя.

– Поменяйся со мной местами, – велела Бриджит. – Тебе надо сидеть к нему спиной. И не смотри, как голодный ребенок. И язык убери, а то он у тебя до колен свисает.

Я все в точности исполнила, и тут же пожалела об этом. Мне теперь ничего было не видно, и я попросила Бриджит быть моими глазами.

– Что он сейчас делает? – спросила я ее.

– Держит ее за руку, – ответила она, взглянув в ту сторону.

Я тихо застонала.

– Все еще? – спросила я несколькими секундами позже.

– Что «все еще»?

– Все еще держит за руку?

– Да.

– О боже! – я готова была разрыдаться. – И какой у него вид?

– Примерно шесть футов ростом, волосы темные…

– Да нет же! Какое у него лицо? Счастливое? Он выглядит влюбленным в нее?

– Допивай, – коротко велела Бриджит. – Мы уходим.

– Нет уж, – яростно прошептала я. – Я хочу остаться. И понаблюдать за ними…

– Нет, – твердо сказала Бриджит. – Такие вещи никогда к добру не приводят. И пусть это послужит тебе уроком. В следующий раз, когда встретишь сексуального и симпатичного мужика вроде Люка Костелло, может быть, подумаешь, прежде чем отшить его.

– Так ты считаешь, что он сексуальный и симпатичный? – искренне удивилась я.

– Конечно! – еще больше удивилась она.

– Почему ты мне раньше об этом не сказала?

– Я? Тебе что, всякий раз нужно мое одобрение, чтобы кого-нибудь или что-нибудь полюбить? – спросила она.

«Дура набитая! – в сердцах подумала я, – всего несколько часов как получила повышение, а уже строит из себя большого босса».

Я оплакивала свои отношения с Люком несколько дней. Чувство потери было необыкновенно острым. Мне не на что было надеяться: не могла же я конкурировать с Аней. Ни в коем случае. Я трезво оценивала свои возможности.

Я подыскивала работу. Именно «подыскивала», потому что мои усилия в этом направлении даже не заслуживали слова «искала». С моим неважным послужным списком и отсутствием высшего образования возможности были очень ограничены. Однако я набрела на работу в одном отеле. Конечно, не в таком приличном, как прежний, впрочем, я этим вовсе не хочу сказать, что прежний был приличным. Мое новое место работы называлось мотель «Барбадос». Почему именно так – понятия не имею. Барбадосом там и не пахло. Может, они воображали, что люди будут платить лишние деньги за иллюзию пребывания на Барбадосе в течение часа.