Марианн Кейс - Каникулы Рейчел

– Да, я уже был здесь четыре года назад. Тогда я ничего не слушал и ничего не понял. Но на этот раз я все делаю как надо, и собираюсь в корне изменить свою жизнь.

– Твои дела были очень плохи? – с замиранием сердца спросила я.

Он мне слишком нравился, чтобы равнодушно слушать истории о том, как он валялся в собственной блевотине с иглой в вене.

– Смотря что понимать под словом «плохи», – ответил Крис, криво усмехнувшись. – Не то чтобы «туши свет…», не то чтобы я совсем опустился, но полноценной и полезной эту жизнь нельзя было назвать.

– А какие наркотики ты принимал?

– В основном, курил травку.

Я ждала продолжения: крэк, ангельский порошок, героин. Но продолжения не последовало.

– Только травку? – с облегчением выдохнула я.

– Поверь, этого хватало, – усмехнулся он.

Я вообще-то считала, что если ты не колешься, то не можешь называться наркоманом. С трепетом я задала следующий вопрос:

– А как ты устраивался с деньгами?

Я ждала и боялась ответа: «торговал наркотиками» или «был сутенером».

– Я работал, – удивленно ответил он.

– Но… – я замялась. – Нет, что-то ты не тянешь на наркомана.

И тогда он раскрыл рот и разразился длинной тирадой:

– Почти все ночи я проводил где-то в другом мире. После этого большую часть дня потом ни на что не годился. Я был озабочен лишь тем, где можно разжиться травкой на следующую затяжку. Мне не хотелось ходить в кино, есть, общаться, потому что все это отнимало у меня время, которое я мог бы провести под кайфом.

Он замолчал, потом легко спросил:

– Тебе все еще недостаточно?

– Вообще-то нет, – смущенно ответила я.

– Ладно, – он глубоко вздохнул и продолжил, – я был должен всем, но друзей у меня не было. Я не только поступал плохо. Мысли у меня тоже были так себе. Ничего хорошего в голову не приходило. Я всегда скользил только по поверхности вещей, а это ведь не то, правда?

Я осторожно кивнула.

– Я общался не с теми людьми и не так. Я не заботился ни о ком, кроме себя, да и о себе-то не слишком.

Мне ужасно захотелось узнать, как именно «не так» он общался с людьми.

– На всякую неприятность, которую мне подсовывала жизнь, у меня был один ответ – наркотики. Когда я поступил сюда, мне сказали, что у меня эмоциональное развитие – на уровне двенадцатилетнего ребенка.

– Как они это определяют? – проворчала я. Как вообще можно измерить уровень эмоционального развития?

– Потому что именно с двенадцати лет я употребляю наркотики. Ты растешь и взрослеешь, только учась противостоять всему этому дерьму, которое на тебя обрушивает жизнь. А я всю жизнь уходил от проблем. Вот и остановился на двенадцати годах.

– Ничего плохого не вижу в том, чтобы оставаться двенадцатилетним, – я неловко хихикнула, давая ему понять, что это я так шучу.

Но ему было не смешно.

– Это значит – отсутствие всякого чувства ответственности. Я с легкостью подводил людей, подставлял их…

Что-то он мне не нравился. Какой-то он слишком упертый и занудный.

– Я непрерывно лгал, изворачивался, чтобы на меня не рассердились.

Вот это уж совсем отвратило меня от него. Слабак!

– А ты когда начала принимать наркотики? – вдруг спросил он меня.

Я?

– Мне было лет пятнадцать, – ответила я, запинаясь. – Но я-то только так, баловалась. Я никогда не делала ничего такого, о чем ты говорил: ну, курить в одиночку, занимать деньги, совершать безответственные поступки…

– Серьезно? – спросил он с улыбкой в пол-лица.

– Что смешного? – рассердилась я.

– Да нет, ничего.

Я решила сменить тему.

– А что ты будешь делать, когда выйдешь отсюда? – спросила я.

– Кто знает! Найду работу, буду держать себя в узде. Да мало ли! – он подмигнул мне. – Может, приеду в Нью-Йорк. И пока я буду в городе, пошли этого Люка подальше.

У меня зарябило в глазах от блистательных фантазий. Вот я приезжаю в Нью-Йорк с Крисом под ручку, мы входим в кафе, мы влюблены друг в друга до истерики, у Криса эмоции уже не на уровне двенадцатилетнего мальчика. Мы – красивая влюбленная пара. Разумеется, мы никому не скажем, где познакомились.

И все новые волшебные картины проносились в моем сознании: Люк, которого чуть не выворачивает наизнанку от горя: Люк, умоляющий меня вернуться к нему; Люк, слетающий с катушек от ревности и пытающийся побить Криса… Эта картинка мне особенно нравилась – Люк, который пытается ударить Криса.

42

С тех пор, как Люк выскочил тогда из моей кухни – да-да, сколько бы он ни притворялся, что владеет собой, именно выскочил, – в нашей «настоящей любви» наступило затишье. Более двух недель наше чистое чувство бездельничало, слонялось по улицам и лениво свистело вслед местным девчонкам, возвращающимся домой со своей фабрики.

Дерил, конечно же, не мог заменить мне Люка. Тогда, появившись на пороге моего дома и спугнув Люка, он пришел даже не затем, чтобы повидаться со мной. Он пришел потому, что погорел его торговец наркотиками. И Дерил просто обходил всех знакомых на Манхаттане в поисках нового поставщика наркотиков. Раньше люди рекомендовали друг другу парикмахеров. Или водопроводчиков. Или массажистов. А теперь – торговцев наркотиками. При других обстоятельствах я бы сочла это очаровательным. Добрососедство по-нью-йоркски в конце тысячелетия: заходят друг к другу не за луковицей, а за парой граммов кокаина. Но после ухода Люка мне мало что могло показаться очаровательным. И, конечно, у меня не было ни грамма наркотика для Дерила.

Но я знала человека, у которого были наркотики. Честно говоря, жестоко страдая из-за ухода Люка, я сама ощутила настоятельную потребность повидать Уэйна. Так что я цинично использовала беду Дерила в своих корыстных целях. У него были деньги на наркотики, но он не знал, где они продаются. Я знала, где они продаются, но не имела ни малейшей возможности купить их. Мы были нужны друг другу.

Я позвонила Уэйну, потом мы с Дерилом сели и стали ждать. Я даже немного приободрилась. Хорошо, Люк снова меня ненавидит, но зато Дерил так клево одевается! Супермодные пурпурные клеши были просто последним писком. Он, в конце концов, не виноват, что так сильно потеет в них. Зато у него действительно потрясная работа!

– Ты еще каких-нибудь авторов знаешь, кроме Джея Макинерни? – спросила я, наклонившись и надеясь, что он из тех мужчин, которые реагируют на грудь, потому что это было самое лучшее, что я могла ему предложить.

– Н-ну да-а, – неловко выдавил он, отводя глаза. – Много…

– А как это все у вас устроено? – не отставала я, наклоняя голову все ниже, чтобы проследить направление его взгляда. – Каких-то авторов просто прикрепляют к тебе?