Марианн Кейс - Каникулы Рейчел

Лицо Чаки стало пунцовым.

– А меня баснями кормила. Однажды я нашел в саду двадцать пустых бутылок из-под «Бакарди», а она сказала, что ничего про них не знает, и свалила все на соседских парней. А однажды я пригласил к обеду менеджера из банка с женой. Я хотел получить ссуду, чтобы расширить предприятие, и тут его встречает Чаки и затягивает: «С днем рождения, господин президент, ку-ку, ку-ку…», и, как Мэрилин Монро, виляет задом и демонстрирует ему свое декольте…

Я бросила взгляд на Чаки. На ее лице был ужас. К стыду своему, я испытала смешанное чувство жалости и торжества.

– … она, видимо, пила весь день. А когда я спросил ее об этом, сказала, что трезва, как стеклышко. А ведь и ребенок догадался бы, что пьяная! Потом она пошла на кухню, чтобы присмотреть за лососиной, и обратно не вернулась. Мы прождали очень долго, и мне пришлось попотеть, стараясь поддержать разговор с мистером О'Хиггинсом. А когда я пошел искать Чаки, то обнаружил ее, где бы вы думали? В постели, в невменяемом состоя…

– Мне стало нехорошо, – пробормотала Чаки.

– Излишне говорить, – с некоторым удовлетворением заключил Дермот, – что никакой ссуды я не получил. С тех пор она стала пить еще больше. По вечерам вообще не бывала трезвой, да и днем тоже. На нее ни в чем нельзя было положиться.

– Ты никогда не простишь мне эту несчастную ссуду, да? – воскликнула Чаки. – А ведь ты не получил ее вовсе не потому, что мне стало плохо, а потому что у тебя там концы с концами не сходились в отчетности. А я говорила тебе об этом еще до того, как ты полез к О'Хиггинсу со своими дурацкими просьбами.

Дермот не обратил на эту реплику никакого внимания.

– И вот я работаю день и ночь, – продолжал он, – чтобы создать самый лучший салон красоты (он выговаривал «салон» с французским прононсом) в графстве Дублин…

– Но я тоже работала день и ночь! – возмутилась Чаки. – И я была мозгом этого предприятия. Это мне принадлежала идея спецзаказов.

– Какое там работала на!.. – Дермот с трудом взял себя в руки и сдержался. – Ни черта ты не работала! Понимаете, мы выполняем спецзаказы, – он зазывно посмотрел на Мисти и на меня. – Обслуживание целый день. Сеанс аромотерапии, грязевые ванны, сауна, педикюр или маникюр, плюс печенье, и все это – за пятьдесят фунтов. Экономия пятнадцать фунтов, если вы выбираете маникюр, и восемнадцать, если – педикюр.

Джозефина открыла было рот, но опоздала.

– И клиентов-мужчин мы тоже не забываем (он произносил «кли-э-нтов». Рекламируя свой товар, Дермот вошел во вкус). – Мы обнаружили, что ирландские мужчины весьма склонны заботиться о своей внешности, и если в прошлом мужчину, ухаживающего за своей кожей, считали неженкой и чуть ли не педиком, то теперь это обычное дело. Что до меня, то я… – он погладил своей пухленькой ручкой щеку в красных прожилках, – пользуюсь кремами и очень доволен.

Кларенс, Майк. Винсент и Нейл изумленно вытаращились на Дермота. А вот Джон Джоуи, похоже, заинтересовался.

– Дермот, – резко заявила Джозефина, – мы собрались здесь для того, чтобы поговорить об алкоголизме Чаки.

– Кто о чем, а вшивый – о бане, – съязвила Чаки, злобно глядя на Дермота. – Это даже неприлично. Однажды на мессе, предлагая женщине святую воду, он посмотрел на ее ногти и сказал, что ей не повредил бы маникюр. Это в доме Божием? Вам пришло бы такое в голову?

– Мне надо на жизнь зарабатывать! – запальчиво ответил Дермот. – Если бы мы на тебя рассчитывали, мы бы давным-давно прогорели.

– Почему? – спросила Джозефина, умело возвращая разговор в русло пьянства Чаки.

– Я вынужден был отстранить ее от работы в салоне, потому что она вечно приходила пьяная и расстраивала клиентов. Все делала через задницу: например, записывала людей в солярий сразу после депиляции ног, а всем известно, что этого делать нельзя, за это и привлечь могут, а не повезет – так и засудят…

– Это правда? – перебила Джозефина, обращаясь к Чаки. – Вы появлялись пьяной на работе, Чаки?

– Конечно, нет, – она сложила руки на груди и втянула голову в плечи, изобразив на лице праведный гнев.

– Спросите девушек, которые там работают, – горячо воскликнул Дермот.

– Спросите девушек! – противным голосом передразнила Чаки. – А может, правильнее было бы спросить одну девушку, а?

Интерес аудитории резко возрос.

– Я знаю, чего ты хочешь, Дермот Хопкинс, – продолжала Чаки. – Меня представить алкоголичкой, убедить всех, что от меня не было никакой пользы делу, объединиться со своей подружкой, а меня побоку! – Тут она обратилась к залу. – Еще и года с нашей свадьбы не прошло, как у него начались романы. Он нанимал девушек в салон не по их профессиональным качествам, а по…

Дермот попробовал перекричать ее, но у нее получилось громче:

– …а по величине бюста. А кто отказывался с ним спать, тех он увольнял.

– Ты, лживая дрянь! – одновременно с Чаки кричал Дермот.

– А теперь он вообразил, что влюбился в одну из них, в девятнадцатилетнюю сучку по имени Шарон, которая глаз положила на его деньги, – лицо Чаки пылало, глаза ее сверкали от боли и ярости.

Она набрала побольше воздуха и выкрикнула:

– Только не думай, что она тоже влюблена в тебя, Дермот Хопкинс! Она просто ищет, где глубже. А тебя она оставит с носом!

У Чаки совершенно изменились интонации и словарь. От городского лоска не осталось и следа, зато появился грубый дублинский акцент.

– А как насчет твоих шашней? – голос Дермота срывался на визг.

– Каких таких шашней? – проскрежетала в ответ Чаки.

Джозефина делала попытки успокоить их, но это было не так-то просто.

– Я все знаю про тебя и того парня, что настилал новое ковровое покрытие!

После этого вообще все пошло кувырком, потому что Чаки вскочила и попыталась ударить Дермота. Но, судя по тому, что мы успели услышать, Дермот намекал, что тот парень положил на пол не только ковер. Чаки яростно отрицала эту версию, и было совершенно невозможно понять, кто из них говорит правду. В конце занятия воцарился полный хаос. И первым человеком, который после группы подошел к Чаки, обнял ее и повел в столовую, была я.

41

За следующие два сеанса групповой терапии, следуя уже хорошо известному мне сценарию, Джозефина проникла в глубины души Чаки и, подобно фокуснику, достала из шляпы множество разнообразных кроликов. Стало ясно, что Дермот, каким бы неприятным он ни был, не лгал.

Джозефина нажала на Чаки и давила до тех пор, пока та наконец не сказала правду. Когда она наконец призналась, что выпивала бутылку «Бакарди» в день, Джозефина продолжала наступать – и оказалось, что «Бакарди» частенько заменяли бренди и валиум.