Вредина для Чемпиона - Илона Шикова

– Вслух читай, – комментирует Стас, не отводя от меня удивленных глаз. – Мне уже самому любопытно, кто посмел так возбудить нашу крошку.

– Помолчи, а? – кривлю губы и делаю небольшой кивок, всем своим видом показывая, что цинизм братишки сейчас никак не уместен. – Без тебя тошно.

Стасик поднимает обе руки вверх, показывая мне “сдаюсь, сестренка”, однако отец не унимается:

– Еще раз спрашиваю, что это такое? – кивает головой на конверт, а после смотрит пристально на меня.

Медленно усаживается в свое кресло и всем своим видом показывает, что ждет моего ответа.

Вот же гад – а я так хотела посмотреть, как он будет чертыхаться, швырять ручку, рвать бумагу и кричать, что он ни в чем не виновен. Это все недоразумение и какое-то глупое стечение обстоятельств.

Ладно, дорогой, хочешь эффектов? Сейчас организую тебе шоу в лучшем виде.

– Это письмо Пантелеймонова Виктора, – делаю паузу, пытаясь вспомнить, как же там дальше-то зовут родителя Лехи. – Черт, вечно забываю его отчество.

– Афанасьевича, – подсказывает Стас, но я даже не поворачиваю головы в его сторону.

– Спасибо, – довольно грубо бросаю, не сводя взгляда с отца. – Предсмертная исповедь, которую он написал своему сыну за неделю до смерти. Прикинь, целая жизнь уместилась всего на два альбомных листа. Даже я прослезилась и чуть не заплакала, если бы не одно “но”.

Я намерено делаю паузу, наблюдая, как отец меняется в лице. По ходу понимает, что попал он всерьез и по-крупному, потому что я это так не оставлю, однако пытается все же придумать себе оправдание. По крайней мере, желваки ходят ходуном, пальцы тарабанят по столешнице рядом с этим злополучным письмом, а губы поджимаются.

Но взгляда не отводит, ожидая моих дальнейших действий.

– Так поведай нам, сестренка, о чем там идет речь, – Стас прерывает затянувшуюся молчаливую паузу, как обычно, не повышая голоса.

– Можно подумать, ты не в курсе, – медленно поворачиваю голову в сторону брата, однако на него мои грозные взгляды не действуют.

Странно, я ожидала совсем другой реакции.

– Я не в курсе, – он разводит руками, правда, уже без своей извечной ехидной улыбки.

– Только не надо сейчас врать, Стас, – кривлюсь в ответ, так как мне тошно от всего происходящего.

Огромное желание послать этих двоих олухов куда подальше и свалить отсюда.

Но сначала я узнаю всю правду. И ответ на главный вопрос – зачем отец это сделал!

Глава 45

– Ника, давай без пафоса! – фыркает Стас, не давая отцу возможности вставить ни слова. Он, в принципе, и не пытается, все так же пристально гладя мне в глаза, правда, иногда опуская эти самые глаза на конверт.

Ненадолго, но все равно заметно, что из-за недопонимания, точнее, уже понимания, нервничает сильно.

– Это ты у нас любишь театральные эффекты, братишка, – горько усмехаюсь, переводя взгляд на Стаса.

Тошно смотреть на своего родителя, да и общаться с ним тоже нет никакого желания. Лучше уж слушать умничанья братца, чем вопли нашего строгого родителя.

– Мне по должности положено, – ворчит Стасик в ответ и делает глоток из стакана. – Давай уже, не томи, – кривится, но все равно не отводит взгляда.

– Печальная история жизни Пантелеймонова-старшего, – я развожу руки в стороны. – Начиная с того момента, как он дружил с нашим отцом, затем его кинул и увел парочку крупных клиентов, – намеренно делаю паузу, все так же не поворачивая головы в сторону родителя. – Даже с матерью нашей умудрился полгода пожить, только чтобы досадить своему бывшему компаньону. А тот в ответ, – снова развожу руками в разные стороны, – не простил и, как говорится, отомстил.

– Хватит! – орет отец, ударяя кулаком по столешнице.

– Это надо было пять лет назад говорить, папа, – я медленно поворачиваю голову в его сторону. – Хватит врать, хватит разбивать мне жизнь и хватит, в конце-то концов, решать за меня и моего ребенка, как нам жить дальше. Это я должна тебе говорить “хватит”, а не ты мне.

– Я сказал, достаточно! – шипит отец и наклоняется всем корпусом вперед, однако на меня это не действует.

Именно сейчас мне все равно, что он скажет или сделает. Даже горькая усмешка вырывается – неужели ты так и не понял, дорогой папаша, что давление в данной ситуации – не самый лучший вариант? Куда лучше признать свои ошибки и хотя бы попытаться попросить прощения, но ты же этого никогда не сделаешь, правда?

– Иначе что будет? – подхожу к столу, опираюсь руками и наклоняю голову к нему поближе. – Ну, я жду!

– Так, а что там с Лехой? – встревает Стас, прерывая нашу с отцом игру в гляделки. Прямо расцеловать готова своего старшего братишку за сообразительность, иначе бы мы долго еще с отцом упражнялись бы в остроумии.

– Расскажи правду, папа, – произношу практически шепотом. – Хоть раз в жизни будь мужиком.

– Он тебе не пара! – вскакивает отец с места, заставляя меня тоже выпрямиться и задрать голову.

– А кто пара? – отвечаю ему на повышенных тонах. – Пять лет назад я поверила тебе, не ему, – в груди все кипит, пылает и горит огнем. – Я все эти годы страдала из-за того, что он меня якобы предал. Рыдала по ночам в подушку от одиночества. Ты этого хотел, папа? – последнее слово произношу по слогам и с небольшим нажимом. – Чего ты молчишь?

Отец тяжело вздыхает, потупляет взгляд и снова устраивается в кресле. Берет в руки конверт, вертит его, а после откидывает в сторону. Но дальше смотреть на все это нет сил, поэтому я делаю шаг назад и поворачиваюсь лицом к брату.

– Папаша договорился с Пантелеймоновым-старшим за твоей спиной, так как никто из них не желал породниться друг с другом, – Стас усмехается, произнося слова в своем любимом ехидном тоне и вертя в руках пустой стакан. – Разыграли все, как по нотам, а вы с Лехой пострадали.

– Ты знал! – выпаливаю довольно громко, однако братишка даже глазом не ведет.

– Нет, – кривит губы, при этом выглядит таким спокойным и уравновешенным, что хочется его чем-нибудь