Вредина для Чемпиона - Илона Шикова

а слова бьют по сердцу, бередя уже немного затянувшиеся раны. – Ну, скажи, Ника, что это была просто минутная слабость. Что все эти годы у тебя никого не было, потому что ты дала монашеский обет. И Марка ты родила, потому что на этом настоял отец. Ну!

Его глаза горят, а губы настолько сжаты, что начинают белеть. А у меня сводит дыхание и от боли в груди, и от осознания правды. И как бы я ни пыталась сбежать от Лехи, от себя не убежишь.

– И что ты сейчас от меня хочешь услышать, Пантелеймонов? – я понимаю, что безумно устала. Так сильно, что не могу даже накричать на него.

И соврать, как ни странно, тоже не могу.

– Не хочешь признаваться, – скорее констатирует факт, чем задает вопрос. – Ладно, будь по-твоему. Видит Бог, Ника, я до последнего пытался этого избежать.

– Ты о чем? – наблюдаю, как Леха выпрямляется, правда, так и не отводя от меня своего пристального взгляда.

– Не веришь мне, так? – продолжает давить, больше не делая попыток ко мне приблизиться, а я в ответ лишь киваю, больше не глядя в любимые глаза. – Послушай, милая, – его пальцы дотрагиваются до моего подбородка, заставляя снова посмотреть на Леху. Прямо в глаза, черт бы его побрал. – Я никогда тебя не использовал, не предавал и не выполнял поручения отца. И у меня, – мужчина делает паузу, набирая полные легкие воздуха, а потом на выдохе произносит: – Есть доказательства.

Глава 44

Он пристально смотрит мне в глаза и ждет ответа. В его взгляде столько печали, что хочется ему поверить – забыть о прошлом, о наших недопониманиях и недомолвках, выбросить все глупые и ненужные мысли из головы. С трудом получается, но я буду очень стараться – нельзя позволять прошлому разрушить наше будущее.

И хочется просто поверить. Потому что я люблю его, даже несмотря на долгие годы расставания, предательство Лехи и его нежелание больше меня видеть.

Хотя с последним вроде разобрались и не стоит об этом вспоминать, однако что с остальным-то делать?

– Какие? – я решаюсь все-таки его выслушать, хотя заранее знаю, что парень сейчас будет выкручиваться, придумывая себе оправдание.

Мне, в принципе, уже не важно, потому что я решила забить на это дурацкое прошлое и начать все заново. И пусть мой отец со своей идиотской и непонятной никому ненавистью к семье Пантелеймоновых идет лесом, а то и куда подальше. Повоюем еще с ним, но когда это меня останавливало?

– Жди здесь, – Леха наконец-то выпрямляется, а после делает шаг назад. – Только никуда не уходи, – мужчина усмехается, выставляет указательный палец вперед и прищуривает один глаз. – Иначе обижусь и дам тебе по попе. Хотя, в этом случае лучше, чтобы ты ушла, а я догнал тебя на лестнице и…

– Иди уже, Чемпион, – перебиваю пламенную речь своего спутника и усмехаюсь, понимая, что последнее слово вырвалось у меня как-то само по себе.

Однако мой спутник даже глазом не ведет и не пытается комментировать, как делал это несколько дней назад. Он просто молча разворачивается и направляется к противоположной стороне огромного зала, где виднеется деревянная дверь. Скрывается там на пару минут, а мне уже становится дико любопытно, что же он задумал.

Хочется крикнуть ему, чтобы не напрягался и не придумывал отмазки, я все равно соглашусь попробовать и начать заново наши отношения. Но слова застревают прямо в горле, и я молчу. Просто сижу на высоком барном стуле, тяжело вздыхая, и жду, когда Леха вернется.

Вот он уверенно движется в мою сторону, а я любуюсь им – высокий, красивый и, как и прежде, идеальный для меня. Как же хочется остаться здесь на ночь! А лучше на две.

Или на три!

– Держи, – Алексей протягивает мне конверт, прерывая мои сексуальные фантазии, а я по очереди смотрю то на руку мужчину, то в его глаза.

– Это что? – произношу практически по слогам, в глубине души понимая, что слов оправдания не будет.

Пока еще не знаю, что меня ждет, но уж точно не банальные клятвы и обещания.

– Ты почитай, – Пантелеймонов усмехается. – Тебе понравится.

Ладно, спорить не буду, к тому же и сил нет, чтобы сейчас вступать в длительные дискуссии и пытаться выяснять отношения заново. Хочется Лехе выступить благородным рыцарем – да ради Бога, потешу мужское самолюбие, чтобы мы больше никогда не возвращались к этому вопросу.

Протягиваю руку и уверенно беру конверт, так как любопытство уже зашкаливает. Давненько меня никто не удивлял, но, чувствую, у Лехи сейчас это получится сделать с блеском.

Раскрываю конверт, достаю оттуда два листа бумаги, исписанных ровным почерком, и приступаю к чтению. Однако, чем дальше я продвигаюсь в своем занятии, тем сильнее начинает колотиться сердце, а дыхание наоборот замирает.

Одинокая слезинка течет по щеке и падает прямо на строчки, от чего расплывается несколько букв, однако я даже внимания на это не обращаю.

Этого не может быть! Они не могли так с нами поступить! Папа, что же ты наделал?

Не знаю, откуда берутся силы, которые еще совсем недавно меня покидали, однако я резко встаю со своего стула, даже не дочитав до конца – а зачем, мне и так все понятно. Самое основное уже прочитано, остальное меня не интересует. В голове полный сумбур, но я твердо знаю, что делать.

Двигаюсь к выходу, прижимая листы к груди, однако вовремя соображаю, что прибыла я сюда не на своем транспорте.

– Дай ключи от тачки, – поворачиваюсь лицом к мужчине, который просто стоит и наблюдает за моими нервными движениями по залу. – Я его точно грохну сейчас.

– Может, ты для начала успокоишься? – Леха делает пару шагов в мою сторону, но я уже на взводе.

Что-что, а успокаиваться, брать себя в руки или сдерживать эмоции я сейчас точно не намерена.

– Ключи дай! – ору прямо ему в лицо, даже не собираясь следовать его совету.

Силы откуда-то прибывают с невероятной скоростью – такое чувство, что смогу голыми руками кого-то разорвать.