Хоуп Макинтайр - Как соблазнить призрака

– Да, виски и имбирь. Спасибо, Сонни.

Прежде чем я сообразила, что происходит, Кэт осушила два стакана. Когда она потребовала третий, я встряхнулась. Но что я могла сказать? «Кстати, Томми рассказал о твоем алкоголизме»?

– Наверное, ты дождаться не можешь, когда расскажешь Ричи о ребенке? – наконец произнесла я.

– Ну да, – отозвалась она, глядя в стол.

– По-моему, во время беременности не стоит увлекаться спиртным.

– Я тоже это слышала. – И Кэт сделала большой глоток виски.

Они подливали себе, почти не разговаривая, и я поняла, что это далеко не впервые.

Выпивая, Кэт становилась злой. Каждый раз, когда она поднимала стакан, ее глаза бросали мне вызов. Наконец я не сдержалась и устроила ей разгон:

– Прекрати, Кэт! Прекрати сейчас же! Немедленно поставь стакан. Я отвезу тебя домой.

– Ни за что. Мы с Сонни только начали.

– Ты дура! – Я почти кричала на нее. – Если ты хочешь угробить себя – ну и отлично. То есть не отлично, но это твое дело. Ты можешь делать с собой все, что угодно. Но ты носишь ребенка Ричи. Задумайся хоть на секунду о том, что ты можешь навредить малышу.

Она промолчала и одарила меня угрюмым взглядом. Я понадеялась, что достучалась до нее.

– Это ведь ребенок и Ричи. Как ты можешь так поступать с Ричи, когда он лежит в больнице? Меня возмущает твое поведение, если хочешь знать.

– Вообще-то не хочу, – огрызнулась она. – Можешь оставить это при себе. Кроме того, Ричи не знает, где я сейчас. Он даже о ребенке не знает.

Это уже слишком. Я схватила ее за руку, рывком поставила на ноги и, схватив ее сумочку, потащила к выходу.

– Сонни! – завизжала она, но он был поглощен разговором с барменом и не слышал ее.

Я вытолкнула ее на улицу и поймала такси, но когда я запихивала ее в машину, она перелезла через сиденье и выбралась с другой стороны. Я упала на заднее сиденье и смотрела, как она, спотыкаясь, бредет по улице.

– Хотите, чтобы я поехал за ней? – с сомнением спросил таксист.

Я покачала головой и попросила отвезти меня на Бленхейм-кресчент. По крайней мере, из бара я Кэт вытащила.

Голос Марвина Гея,[20] поющего «Это так необычно», ударил мне по ушам, едва я открыла парадную дверь. Мама исполняла сольный танец вокруг кухонного стола и пребывала явно в лучшем расположении духа, чем когда я уходила. Слава богу. Она расстроилась, когда Сонни забыл включить ее в список приглашенных на празднование в честь Ричи. Вообще-то последние два дня она провела у телефона, как невротичная девица лет двадцати.

– Почему он не звонит? Что это значит? – постоянно спрашивала она меня. – Он ждет, что я ему позвоню? Как ты думаешь? Что делать, Ли? Скажи мне, пожалуйста!

Не знаю, почему она решила, что я знаю ответ. В конце концов, прошло уже восемь лет с тех пор, как я сама ходила на свидания. Правда, ходи я на них и сейчас, все равно не смогла бы прокомментировать брачные повадки такого стареющего плута, как Сонни Кросс.

– Это была самая волнующая ночь в моей жизни, – призналась мама, вернувшись от парикмахера. Она застала меня в кабинете. Я еще тряслась после визита Базза и то и дело всхлипывала, вспоминая о Норин. Я совершенно забыла про обнаженный торс Сонни Кросса на лестничной площадке и была застигнута врасплох. Не успела я рассказать, что произошло, как мама пустилась в сенсационное описание проведенной с ним ночи.

– Он полностью разбудил меня, Ли. Он делал такие вещи, о которых я слыхом не слыхивала. Он…

– Не все сразу, мам, – перебила я, прежде чем она успела выдать уйму откровенных подробностей.

Но Сонни не вызвал ее на бис, и она сидела у телефона, как настоящий нытик. Я не знала, радоваться мне или грустить. С одной стороны я подозревала, что все это может закончиться слезами, а с другой – не хотела видеть ее такой растерянной и отчаявшейся.

– Попытайся принять это таким, как оно есть, мама, – сказала я. – Феерическая ночь страсти бывает лишь раз в жизни. Радуйся, что она у тебя была. Многие за всю жизнь не испытывают ничего подобного.

У нее даже не хватило сил устроить мне головомойку за столь вопиющий набор клише. Только неделю назад я придумывала, как уберечь ее от наших с Томми сладострастных стонов. Я думала, они сильно ее смутят. Она ведь сама настаивала, что потеряла интерес к сексу. Что ж, значит, ошиблась. Ей придется признать, что ее интересует не мой отец, а секс.

– Одной ночи мало. – В ее голосе зазвучали безумные нотки. – Как ты не понимаешь? Теперь, когда я снова ожила, я хочу еще!

Я понимала. Бог свидетель, когда мы только познакомились, я очень хотела Томми. То же впечатление не столь давно произвел на меня и Базз. В некотором роде я только убедилась, что с возрастом ничего не меняется. Просто как-то странно было слышать это от собственной матери.

Не была я в восторге и от мысли консультировать ее на предмет свиданий.

– Где Сельма? – Я со спокойной душой оставила Сельму одну, только убедившись, что мама будет дома. И, разумеется, строго велела никому не открывать дверь.

– Наверху. Я отнесла ей поднос с едой. Она не спускалась весь вечер. Ну, не томи. Как там Сонни? Он что-нибудь сказал?

– Ничего, мам. Прости, но он не упоминал о тебе, – жестоко ответила я и с болью увидела, как она сникла. – Это был довольно странный вечер, если хочешь знать. Они с Кэт здорово набрались.

– Ах, вот в чем дело, – вздохнула мама.

– И в чем же?

– Он пьет.

– Кто, Сонни? Ну, да. Мы пошли выпить.

– Но он не должен пить. Он… Знаешь, у него с этим не все ладно. Так они с Кэт и познакомились.

– О чем ты? Он познакомился с Кэт потому, что она подружка его сына.

– Нет, – покачала головой мама. – Совсем наоборот. Кэт познакомилась с Ричи через отца Ричи. – Ах вот что, подумала я. Вот почему она странно на меня посмотрела, когда я спросила, как они познакомились, а потом что-то пролепетала про Сохэм. – Уже много лет у меня было чувство, будто Кэт что-то от нас скрывает. Я не спрашивала, но думала, что, наверное, поэтому она и перестала с тобой общаться. Я думала, что она проходила реабилитацию.

– Ты знаешь про алкоголизм Кэт?

– Сонни сказал. Он познакомился с Кэт в обществе анонимных алкоголиков. Они ходили на одни и те же встречи, потом он уехал обратно в Ливерпуль. Кстати, – виновато прибавила она. – Он не должен был мне этого говорить, а я не должна была говорить тебе.

– Он спросил ее «как обычно?». – Я знала, что это лишь подтверждает мамины слова. – Что нам делать? Как у него хватило наглости сбить ее с пути?

– Откуда ты знаешь, что все было так, а не наоборот? – свирепо спросила мама. – Когда мы с ним обедали, он не выпил ни капли. После того, как он мне рассказал, я спросила, не против ли он, что я пью. Я столько киров выпила в одиночестве. Можешь представить, как я себя чувствовала.