Хоуп Макинтайр - Как соблазнить призрака

– Я никогда не видел вас на рынке, – сказал он.

– Это потому, что я здесь не живу, – пояснил Томми, допивая мой кофе. Я не произнесла ни слова.

– Значит, вы не живете вместе? – оживился Крис.

– Нет, вообще-то живем, – быстро сказала я. – Томми был в отъезде.

Томми вопросительно на меня посмотрел.

– Ну, твои вещи все еще здесь, – заметила я в качестве объяснения.

– Лучше я пойду, – сказал Крис. – Не могу больше мешкать. Меня ждет мой прилавок.

– Рад был познакомиться, – сказал Томми.

– Спасибо за кофе, – поблагодарил Крис. Я проводила его до двери, и он пробормотал: – Ты ничего не говорила о парне. Но он не мешал тебе встречаться с мужем Сельмы Уокер, верно?

Он ушел прежде, чем я успела ответить.

– Странный тип, – сказал Томми, когда я вернулась на кухню. – Послушай, прости меня за ту ночь. Я был пьян.

«Я был пьян, а еще я признался, что у меня роман с француженкой». Я могла либо снова поднять этот вопрос, либо оставить все, как есть. Я выбрала второе. Мы еще не закончили, когда-нибудь нам придется с этим разобраться, а мне – признаться в романе с Баззом. Особенно цинично было то, что после жуткого визита Базза мне было нужно, чтобы Томми вернулся. А не цинично – то, что я была безмерно счастлива его видеть.

Я приготовила ему обед и рассказала, что произошло, пока его не было. Услышав про Базза, он подошел и прижал меня к себе.

– Похоже, твои худшие кошмары сбылись, – прошептал он, поглаживая меня по волосам. – Как бы мне хотелось вернуться и защищать тебя.

Я отстранилась от него.

– Все нормально. Я хочу, чтобы ты вернулся. Мы забудем тот вечер. Я не…

– Я должен думать о маме, – сказал он. – Я голову сломал, пытаясь придумать, кто может за ней ухаживать. А потом понял очевидное – это я. Я собираюсь переехать в ее дом и приглядывать за ней. Я возвращаюсь домой, так сказать.

А как же я? – захныкал мой внутренний голос.

– А как же быть, когда ты на работе?

– Найму кого-нибудь. Я едва могу себе это позволить, но с мамой непременно должен кто-то находиться. Это очень важно. Она совсем слаба, а ведь ты ее знаешь. Будет бродить по дому, поднимать тяжести и навредит себе через двадцать минут после того, как я уйду на работу.

Он мне тоже нужен, продолжала думать я, но, конечно же, Норин он нужнее. Я здорова и сравнительно молода. Да и в доме я буду не совсем одна.

Но мне было очень больно. Чем больше я слушала, как Томми говорит о матери и о том, как боится ее потерять, тем больше понимала, как его люблю. Томми – чудо. Господи, надеюсь, я еще не полностью профукала возможность с ним жить.

– Я снова буду с ней жить. Думаю, мне понравится, – продолжал он. – Мы всегда хорошо уживались. Я простак, она комедиантка – как ты знаешь по своему горькому опыту. Не умолкает ни на секунду, у нее есть свое мнение обо всем на свете, и почти всегда она может рассмешить. Я не такой, знаю. Да, не такой, – настаивал он, когда я собралась возразить. – Я обычный человек, но благодаря ей об этом не жалею. Мама всегда говорила, что кто-то должен быть простаком, кто-то должен слушать и оставаться на втором плане. Иначе такие люди, как она, вообще не смогут веселиться. И я ловлю себя на мысли, что, если бы я был таким, если бы я развлекал, болтал, острил и всегда находился в центре внимания, я был бы лишен радости слушать других.

Я подошла к раковине, чтобы сполоснуть кружку Криса. С Норин все будет хорошо. Едва ли я раньше понимала, как сильно Томми любит мать. Я слушала его и завидовала их близости.

– Знаешь, таких, как я, часто называют занудами, – продолжал он, – но я считаю, что нам повезло. Нас всегда развлекают. Мы не получаем похвал и внимания, зато веселимся.

Он пытается мне что-то сказать? Хочет, чтобы я была больше похожа на Норин, стала экстравертом?

– Но мне повезло в одном, – продолжал он, – мама понимает и принимает меня таким, каков я есть. Нет ничего печальнее, когда детей не понимают собственные родители.

Разумеется, при этих его словах я разрыдалась. Он прекрасно знал, как сильно огорчает меня моя мама.

– Но, Томми, – пробормотала я сквозь слезы. – Если ты собираешься жить с Норин, когда же мы будем встречаться?

– Я не знаю. Я буду довольно занят, – признал он. – Но, может, если мы побудем порознь, это пойдет нам на пользу. В последнее время мы часто ссоримся.

Я начала всхлипывать еще громче.

– О боже, Ли, пожалуйста, прекрати рыдать. Я не говорю, что мы расстаемся или что-то в этом роде. Мама никогда этого не допустит. Нет, серьезно, я думаю, что нам нужно подвести итоги, решить, куда мы хотим двигаться дальше.

Перевожу: ему нужно подвести итоги и решить, куда он хочет двигаться дальше.

– Как бы там ни было, мама хочет, чтобы ты приехала и помогла ей обустроиться дома. Она не доверяет мне всякие тонкости: ходить по магазинам, застилать ей постели, например. Я могу рассчитывать на тебя?

– Конечно, – пробормотала я, глядя в сторону. Надо прекратить реветь и взять себя в руки. Перестать хныкать, согласиться с Томми и просто надеяться, что, когда Норин поправится, он вернется ко мне.

Я не стала его провожать: иначе не устою. Прижмусь к нему на пороге и буду умолять остаться. Зато я выглянула из-за шторы и увидела, как он встретился с моей мамой. Она как раз вернулась от парикмахера.

Сонни Кроссу придется ответить за многое. Из-за кого же еще мама решила покрасить прядь белоснежных волос в цвет фуксии?

Они долго стояли на тротуаре. Говорил в основном Томми. Когда мама наконец вошла в дом, то первым делом заявила:

– Томми рассказал, что наделал этот мерзавец. Попросил беречь тебя, Ли. Итак, теперь я с тобой, и тебе больше не надо ни о чем волноваться.

Почему-то это сомнительное заявление напугало меня еще сильнее.

Через два дня Ричи вернулся в царство живых. Дежуривший у его постели Сонни Кросс сообщил, что первые слова сына были: «Что на полдник?» Хотя мы с трудом ему поверили.

В тот же вечер Сонни и Кэт отправились в бар и напились. Первую половину вечера я не отставала от них, но потом с ужасом поняла, что просто не могу за ними угнаться. Сначала я думала, что Кэт потакает Сонни, который, выйдя из больницы, произнес:

– Я никогда в жизни не испытывал такого облегчения. Это надо отпраздновать, ты понимаешь меня, Кэт.

К моему удивлению, он привел нас в довольно сомнительный бар на Эрл-Корт-роуд. Я взглянула на Кэт в надежде, что она сморщит нос, но та казалась довольной. А потом пошло-поехало. Сонни посмотрел на нее и спросил:

– Как обычно?

И вместо того чтобы заказать яблочный сок или что-то столь же безвредное, она кивнула:

– Да, виски и имбирь. Спасибо, Сонни.