Марианна Монтейро - Нежность

Пока сыновья будут одеваться, она должна успеть закончить разговор с матерью.

– Я понимаю, мама, почему ты на меня взъелась, – проговорила Валентина сдержанно. – Потому что я единственная, кто говорит тебе правду. А сейчас тебе просто жаль денег, вот потому ты и уговариваешь меня сделать аборт, – закончила она.

Вероника и не думала опровергать эту мысль.

– У тебя не может быть нормальной жизни, пока ты будешь продолжать рожать от этого мужика! – с возмущением проговорила мать. – Тебя надо спасти пока не поздно!

Валентина пришла в ярость.

– Ну, мамочка, ну и удивила! Уж что-то, а это… Я думала, ты давно привыкла к моему мужу… Знаешь что, оставь меня, пожалуйста, в покое! Просто дай мне деньги, и все. Я прошу у тебя денег, но вместо этого получаю твои давно надоевшие советы.

– Я не дам тебе денег! – отрезала Вероника.

– Ну почему я не могу воспользоваться тем, что оставил отец? – неожиданно спокойно спросила дочь.

– Потому что я храню их на черный день, – сказала Вероника. – Я не позволю тратить деньги отца на всякие мелочи…

– Жизнь ребенка это мелочи? – Валентина снова начала заводиться. Но она посмотрела на часы и вспомнила, что нужно отправлять в школу сыновей. – Ладно, мама, сейчас у меня действительно нет времени, давай поговорим с тобой вечером…

Вероника пошла на попятную.

– Ну хорошо, дочка… Если весь вопрос только в деньгах…

– Вопрос не в деньгах, – перебила Валентина, – а в твоем отношении ко мне!

– Дорогая, – начала Вероника, – понимаешь…

– Ладно, мама. Все, целую, до свидания. Вернемся к этому разговору позже, когда будет время, вечером.

Валентина быстро положила трубку. Опустила трубку на рычаг и мать. «Неужели моя дочь права?!» – подумала она.

Через несколько дней Валентина обнаружила в почтовом ящике извещение о денежном переводе.

Хосе отдавал работе много времени. Он допоздна задерживался в университете, а однажды даже не пришел ночевать. Валентина ждала звонка мужа до поздней ночи, но телефон молчал. Мучимая сомнениями, она забралась в холодную постель и забылась тяжелым сном.

Когда Валентина проснулась, Хосе по-прежнему не было рядом. Валентина вздохнула, она надеялась, что муж появится ночью, и когда она проснется, он будет лежать рядом. Встревоженная женщина пошла на кухню и занялась приготовлением завтрака для детей. Внезапно она услышала из гостиной голос Альберто. Старший сын говорил брату:

– Что, малявка, ты первый увидел отца? Говоришь, отец вернулся? Ух, ты, глазастый!

Мать поразила злоба, которая прозвучала в голосе сына.

«Боже мой, – подумала Валентина, – откуда у Альберто столько раздражения, почему он не любит брата? Почему он не любит отца и, как я подозреваю, недолюбливает и меня?»

Валентина бросилась в прихожую, распахнула дверь настежь и выскочила на крыльцо.

Хосе неторопливо чистил ботинки на ступеньках. Обычно он пренебрегал этой процедурой. Валентина догадалась, что муж занялся чисткой обуви потому, что оттягивает момент появления в доме.

– Хосе, что случилось? Где ты был ночью? – спросила она глухим от волнения голосом.

Муж набрал в легкие воздуха, чтобы ответить ей, но так ничего и не сказал. Валентина почувствовала, как в ней нарастает волна тревоги. Неужели с ней произошло то же, что когда-то пережила ее мать? Неужели это происходит вот так просто, как сейчас? Муж в одну прекрасную ночь не приходит домой… А потом обманутой жене ничего не остается, как сделать вывод о том, что на земле не существует ни одной женщины, которая была бы счастлива в браке…

Тем временем муж бросил щетку на место. Валентина заметила растерянную улыбку на его лице.

– Ты, конечно, можешь не поверить, но я был в библиотеке! – воскликнул Хосе. – Я засиделся допоздна, и просто заснул на мягком диване, который стоял в читальном зале…

– Ну что же, – Валентина невесело улыбнулась, – остается спросить, как звали библиотекаршу…

Муж робко улыбнулся и поднялся по ступенькам.

– Ну что же, отличная шутка!

Он прошел мимо застывшей в оцепенении жены в дом. Когда она появилась в прихожей, Хосе все еще возился с ботинками.

– Хосе, скажи лучше сразу, кто она?

Хосе выпрямился. Он долгим взглядом посмотрел Валентине в глаза. Потом медленно проговорил:

– Уверяю тебя, дорогая, я не делаю ничего дурного.

– А что ты подразумеваешь под словом «дурное»? – жена насмешливо посмотрела на него.

Хосе постарался продемонстрировать, как он раздражен подозрениями жены.

– Не буду уточнять, что значит слово «дурное», я хочу только сказать, что не делаю ничего такого, о чем мне было бы стыдно рассказать тебе. Если я говорю тебе, что заработался допоздна, а потом заснул на диване, значит, так оно и было.

Валентина подумала: «А что, очень даже может быть, что он говорит мне правду. Только он говорит мне не всю правду, он утаивает часть правды. Он скрывает, что провел эту ночь на диване в библиотеке не один».

Однако вслух Валентина ничего не сказала. Она чувствовала неискренность в глазах и голосе мужа. Тем временем Хосе наконец переобулся в шлепанцы. Он уже повернулся, чтобы пройти в гостиную, но Валентина вцепилась ему в рукав.

– Ты говоришь, что не делаешь ничего дурного? Нет, делаешь!

Хосе тяжело вздохнул.

– Давай не будем начинать день со ссоры.

Валентина не выпускала его рукав:

– Пожалуйста, не уходи от разговора!

– От какого разговора?

Она посмотрела на мужа долгим взглядом:

– Знаешь что наталкивает меня на мысль, что ты мне изменяешь?

– Нет, – Хосе покачал головой.

– У тебя жутко невинный вид… Ты меня просто не любишь!

Хосе устало пожал плечами.

– Поверь мне на слово, Валентина… У тебя просто нет другого выбора.

Он попытался уйти, но жена крепко держала его.

– Хосе! Что с тобой, Хосе? – Валентина перешла чуть ли не на крик.

Прибежали сыновья, остановились на пороге гостиной и с изумлением стали наблюдать сцену, происходящую между родителями.

– Брысь! – последовал резкий окрик отца, но Альберто и Энрико не обратили на него никакого внимания.

Хосе буквально тащил вцепившуюся в его пиджак Валентину по гостиной. Кончилось тем, что они вместе с женой повалились на диван. Хосе выставил руки ладонями вперед, защищая лицо.

– Ну ладно, ладно, успокойся! – воскликнул он. – Валентина, ты же изобьешь меня… Только помни, что я не могу появиться в университете в синяках!

У Валентины выступили слезы. Последние слова мужа отрезвили ее. Она вздрогнула и пришла в себя, с трудом уняв дрожь в руках, пробормотала:

– Извини…

Они все еще лежали на диване. Валентине стало стыдно оттого, что их ссору наблюдают сыновья. Валентина отодвинулась от мужа и села на край дивана.