Извращенные эмоции - Кора Рейли

девушек жестокой улыбкой. Я закатила глаза.

— Во-первых, я не собираюсь в него влюбляться. Я принадлежу Нино. А во-вторых, у меня больше, чем несколько клеток мозга. — я не упоминала, что, что бы ни делал Стефано, он не мог завоевать мое сердце, потому что мое сердце принадлежало Нино.

Глаза Стефано расширились, и он посмотрел на Римо так, словно ожидал, что его Капо убьет меня за дерзость.

— Действительно. — Римо ухмыльнулся и отпустил Стефано, оставив на его рубашке кровавый отпечаток ладони. Джерри протянул Римо поднос с четырьмя стаканами виски. — Мы почти закончили, — сказал он мне, затем Стефано, — Руки прочь.

Девушки попятились, когда он проходил мимо них с подносом. Стефано тихо выругался по-Итальянски, разглядывая свою испорченную рубашку.

— Полагаю, ты не станешь очаровывать девушек кровью на рубашке.

Он пожал плечами.

— Если я расскажу правду, они поверят, что я спас жизнь человеку, и поэтому у меня на рубашке отпечаток руки. Девушки верят во всякое дерьмо, если привлекательный мужчина заставляет их чувствовать себя особенными и говорит им, насколько они великолепны, даже если они самые средние.

Я сделала большой глоток вина, не зная, что на это ответить. Но Кейджей нашла мои слова.

— Ты мудак.

Стефано усмехнулся.

— Это не то, что ты сказала, когда я выебал тебе мозги и ты призналась мне в любви.

Она побледнела, развернулась и исчезла за дверью бара.

— Это было очень грубо, — сказала я. — Не понимаю, почему ты думаешь, что можешь так обращаться с девушками.

— Потому что они позволяют мне так с ними обращаться, — тихо сказал он, его карие глаза были жесткими. — Каждый получает по заслугам.

Я покачала головой и спрыгнула с барного стула, чтобы найти Кейджей, я направилась в коридор, ведущий к двери только для персонала, которая была оставлена приоткрытой, и вошла, обнаружив, что Кейджей, прислонившись к раковине, плачет.

— Эй, — сказала я нерешительно, внезапно засомневавшись, хорошая ли это идея, что я здесь. Я была женой человека, который владел Сахарницей и еще большим количеством подобных мест. Кейджей и другие девушки принадлежали к Каморре, и в основном Нино. Он не был Капо, но ни одно из решений Римо не принималось без предварительной консультации с Нино.

Я протянула ей салфетку.

— Я сожалею о том, что он сказал.

— Зачем? Это правда. Я влюбилась в него, потому что он сказал именно то, что я хотела услышать, то, что ни один мужчина никогда не говорил мне. Он казался слишком хорошим, чтобы быть правдой, но я не хочу видеть знаки, указывающие на истину.

— Иногда легче поверить в ложь, — тихо сказала я, потому что тоже верила в притворную привязанность Нино.

Она встретилась со мной взглядом.

— Я спала с Нино.

Мое тело охватил шок. Я догадывалась, что некоторые из этих девушек спали с ним, но слышать ее слова было больно.

— Но прошло много времени. Я не видела его ни с кем из нас несколько недель.

Часть груза упала с моей груди — вероятно, с тех пор, как я сказала ему, что хочу, чтобы он перестал быть с другими девушками. Значит, он сдержал слово.

— Он спал со многими девушками до меня, — сказала я, слегка пожав плечами.

— Да, со всеми ними, — горько сказала она.

— Он… он заставил тебя?

Она склонила голову набок.

— Я шлюха.

— Это не значит, что ты не имеешь права сказать «нет».

Она улыбнулась.

— Это не так работает. Но он никогда не принуждал меня. Я никогда не говорила нет. С чего бы? Есть люди и похуже Нино Фальконе. Он красив и не жесток во время секса. Это хорошо.

Я быстро кивнула, радуясь, когда она перестала говорить о сексе с Нино.

— Почему бы тебе не уйти? Или ты все еще выплачиваешь свой долг?

— Больше нет, нет. Он был оплачен в течение года, но мне не к чему возвращаться. Я привыкла к этой жизни. Если ты была здесь некоторое время, это не похоже на то, что ты можешь работать на нормальной работе. Мы все видели слишком много. Мы могли бы работать официантками в одном из клубов или баров Каморры, но других вариантов не так много.

— Значит, ты пленница Каморры.

Кейджей коснулась моей руки.

— Разве не все мы? Не говори мне, что твоя жизнь когда-либо была твоей?

Нет. Это не так. Рождённый в крови. Таким был каждый ребенок, мальчик или девочка в нашем мире. Я больше не была связана с семьей. Теперь я была связана с Каморрой. Но свободной? Это было тем, кем я никогда не смогу быть. Это не то, что я когда-либо рассматривала, как вариант. Птица, рожденная в неволе, никогда не познает чувства необузданной свободы, которое может предложить открытое небо. Как вы можете тосковать по тому, чего никогда не испытывали?

— Все в порядке. Не вини себя. Некоторые вещи просто невозможно изменить.

— Я знаю, — сказала я, но это не изменило того факта, что я хотела изменить их.

• ────── ✾ ────── •

Когда Нино вышел из черного хода, он был чист, как и Римо. Я вернулась в бар, Кейджей сидела рядом и пила второй бокал вина.

— Мне пора, — быстро сказала она. — Скоро прибудут первые клиенты.

Я кивнула. У меня было намерение сделать это моей целью, чтобы посетить публичные дома Каморры и узнать там девушек. Если бы я знала их, я чувствовала бы себя еще более обязанной помочь им — даже если бы я знала, что это проигранная битва. Римо никогда не слушал меня, и даже Нино не позволял мне вмешиваться в их дела.

Я всматривалась в его лицо, когда он подошел ко мне, ища признаки того, что он сделал, его беспокойства, но он выглядел спокойным, что должно было напугать меня, но я только почувствовала облегчение. Глаза Нино следил за КейДжей, когда она ушла. Затем он хмуро посмотрел на меня.

— Что она сказала?

— Ничего важного, — ответила я с улыбкой.

Нино не выглядел убежденным, но он не стал настаивать, только взял меня за запястье и вывел из клуба. Вернувшись домой, мы собрались в гостиной, и Римо заказал пиццу.

— Как ты можешь быть голодным после того, что ты делал? — с любопытством спросила я, опускаясь на диван.

Нино непонимающе посмотрел на меня.

— Тело все еще требует определенного потребления калорий, чтобы поддерживать свои функции.

Римо закатил глаза.

— В один прекрасный день я потеряю на тебе все дерьмо, когда ты говоришь, как чертов учебник.

Нино поднял брови, глядя на брата.

— Ты говорил это