Пейдж Тун - Люси в небесах

Мысль о Рождестве в убогой квартире Нейтана в Арчвее с его смолящими одну за одной дружками несколько меня угнетает. Но все билеты до Сомерсета уже раскуплены, так что до родителей я добраться не сумею. Мы с Джеймсом забронировали билеты на поезд в его родной город Мэйдстоун в Кенте несколько недель назад. 

Я смотрю в озаренное надеждой лицо Джеймса.

— Хорошо, — соглашаюсь я, и он чуть ли не душит меня в объятьях. 

— Спасибо тебе, спасибо, — сопит он мне в ухо. 

Меня подташнивает. 

Позже тем вечером я говорю Джеймсу, что иду прогуляться. Мне хочется позвонить Нейтану, а из дома это никак не провернуть. Но Джеймс догадывается, что у меня на уме, и молит меня не идти. Он выглядит жутко расстроенным, и я не могу видеть его боль, так что остаюсь с ним, решив, что позвоню Нейтану завтра с работы. В конце концов занимаю себя сбором чемодана для поездки к родителям Джеймса, но не в силах избавиться от тревоги. 

Ночью Джеймс пытается заняться со мной любовью, но я отказываюсь, так что он покрепче прижимает меня к себе, и так мы засыпаем. Мне трудно дышать. 

— Придешь к нам после работы? — спрашивает он на следующее утро. Сегодня пятница, канун Рождества, и на вечер у них на работе запланирован корпоратив. — Хотя мне не обязательно там присутствовать. Если ты не хочешь, чтобы я шел, я не пойду. 

— Нет, все в порядке, — криво улыбаюсь я тому, какой он стал предупредительный. — Я приду с Хлоей. 

Он опять крепко меня обнимает, и я чувствую себя абсолютно беспомощной и выбитой из колеи. 

Решаю отправиться на работу пешком, и, едва перейдя шумную Мэрилебон-роуд и попав на более спокойную улицу, набираю номер Нейтана. 

— Привет, — тепло отвечает он. 

Не могу поверить, что я это делаю. 

— Нейтан… — начинаю я. 

— Ты ведь не порвала с ним, правда? — с грустью говорит он. 

Глаза наполняются слезами, и я пытаюсь справиться с комом, что застрял в горле. Захожу в скверик у Пэддингтона и, обойдя белую статую маленького мальчика — на вид одинокую и заброшенную, — присаживаюсь на одну из скамеечек. 

— Я не знаю... — Копаюсь в сумочке в поисках носового платка. 

— Люси, все в порядке, я понимаю. 

— Неужели? Потому что я совсем не знаю, что делаю! 

Идущая мимо женщина в деловом костюме смотрит на меня с опаской. 

— Да, — отвечает он, — я понимаю. 

Мы оба какое-то время молчим, и я просто сижу вот так с телефоном, а слезы размазывают по моему лицу тушь. 

— Молли беременна, — тихо сообщает Нейтан наконец. 

— Что? — выдыхаю я и внезапно ликую: — Это великолепно! 

— Не говори ей пока, что ты в курсе. У нее там не больше двенадцати недель, но Сэм не смог удержаться и не похвастаться. Изобрази удивление, когда она позвонит. Прости. 

— Все в порядке. Я так счастлива за них! 

— Ага. — Он замолкает. — Но это еще одна причина, почему я должен возвращаться. 

Что-то внутри меня умирает, когда я понимаю, что это конец. Я его потеряла. Даже несмотря на то, что я пообещала Джеймсу поехать к его родителям на Рождество, я не верила до конца, что это и есть моя судьба. Но теперь реальность обухом бьет меня по голове. 

Джеймс — мое будущее. Его родители однажды станут моей родней, и я вижу многие годы суматошных рождественских каникул между Кентом и Сомерсетом и в конечном счете нас в нашем собственном доме, с семьей. О господи. Не уверена, смогу ли я это вынести.

— Ну, мы же еще услышимся? — спрашиваю я, все еще пытаясь проглотить комок в горле, который, кажется, вырос уже вдвое. 

— Разумеется. 

Мы оба понимаем, что у нас больше никогда не будет того, что было. Хоть было и мало, но этого достаточно. Конечно, Нейтан навсегда останется в моей жизни — я ведь продолжаю дружить с Молли и Сэмом, — но мысль о будущем, когда мне скажут, что он создал семью с другой, завел детей… Я начинаю беззвучно плакать. 

— Люси, — произносит он, — ты всегда будешь мне небезразлична. — Его голос срывается, и от этого я плачу еще сильнее. — Позвони мне, если тебе понадобится что угодно и когда угодно, хорошо? 

Он пытается справиться со слезами, и я осознаю, что должна его отпустить. Я хочу сказать, что люблю его, но слова застревают в горле. Мое дыхание замедляется и становится ровнее. 

— Хорошо, — отвечаю я, — услышимся. 

— Услышимся. 

Ни один из нас не может заставить себя попрощаться. Сквозь отчаяние до меня доносится щелчок положенной им трубки. 

И вот я здесь, сижу в парке на скамейке, посвященной «Моей обожаемой супруге Джейн», и понимаю, что теперь всякий раз, когда я буду рассказывать анекдоты, сидеть на лавочке и слушать песни, в памяти станет всплывать образ Нейтана. Серфинг, Сидней, акулы, дельфины… Нейтан. Молли, Сэм… Нейтан. Я буду несчастна всю оставшуюся жизнь и мне плевать, как мелодраматично или эгоистично это звучит.

Но я справлюсь. Я приду в себя и продолжу жить. Мое будущее — это Джеймс. Однажды он станет моим мужем, и, пожалуй, отцом моих детей. А Нейтан будет слышать новости обо мне от Сэма и Молли, и сердце его будет разрываться каждый раз от сознания того, что он потерял. Эта мысль почему-то меня успокаивает, я вытираю слезы, беру сумочку и словно в тумане иду пешком остаток пути до работы.

— Я опоздала, извините, — прошу я Мэнди, открывая дверь. Она замечает мои красные глаза и отмахивается, давая понять, что не сердится. — Обещаю, после Нового года я вернусь в строй, — добавляю я. 

Мэнди внимательно смотрит на меня. 

— Конечно, Люси. Не переживай. 

Джемма и Хлоя исподтишка поглядывают на меня, пока я усаживаюсь за свой стол. Рядом босс, так что откровенный разговор подождет до обеда. 

На клавиатуре нахожу белый конверт. Внутри милая поздравительная записка от Мэнди и неплохой бонус к Рождеству. Я глотаю слюнки и смотрю на начальницу. Она чувствует мой взгляд и улыбается, продолжая что-то печатать. Это поднимает мне настроение, и я пытаюсь перестать думать о Нейтане. 

В обеденный перерыв мы все отправляемся в роскошный тайский ресторан в Сохо. Нас там всего человек пятнадцать, и я сажусь в конце стола рядом с Хлоей и Джеммой. 

— Только не надо меня успокаивать, — предупреждаю я сразу, потому что сочувствие только опять меня расстроит. Когда официант наливает нам шампанского, я все рассказываю подругам. Ошибочно принимаю их смущение за сочувствие, но вскоре понимаю: что-то не так. 

— В чем дело? — настороженно спрашиваю я. 

Джемма смотрит на Хлою, как будто подначивая. Наконец Хлоя не выдерживает. 

— Не знаю, стоит ли… 

— Давай уже, — настаиваю я. 

— Ну, просто, Уильям кое-что сказал.