Я спереди! - Мари Секстон

не было так, ново, свежо, невинно и мучительно сладко. Я прильнул к нему, не отпуская, а он прикасался ко мне, ласкал и повторял снова и снова, что я единственный мужчина, о котором он когда-либо мечтал.

Я первый.

Всегда.

Я единственный.

Впереди у меня не было любовников. Между мной и мужчиной, которого я любил, не было семьи. Да, он всегда будет отцом, но мы будем партнерами во всем. Что бы ни случилось, мы справимся с этим вместе. Он никогда больше не оттолкнет меня. Мы потеряли пятнадцать лет, но теперь у нас было предостаточно времени, чтобы наверстать упущенное, пока мы будем испытывать это совершенное, восхитительное блаженство.

Наконец, я достиг кульминации и закричал громче, чем намеревался. Он тихо засмеялся, издавая мягкие успокаивающие звуки мне в ухо, когда гладил меня.

— Я был слишком шумным? — спросил я, когда все закончилось.

— Скорее всего, нет. Я просто параноик. Мне никогда раньше не приходилось беспокоиться о том, что она может что-то услышать сквозь стены. Возможно, потребуется некоторое время, чтобы привыкнуть.

— Звучит как вызов. — Я хотел пошутить, чтобы поднять настроение, но это было уже слишком. Пожар. Мой преследователь. И вот теперь Доминик признается мне в любви. Обещает все, чего я когда-либо хотел. На глаза навернулись слезы. Я отвернулся, пытаясь скрыть их от него, но он взял меня пальцами за подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом.

— Что не так? — спросил он.

— Ничего, — сказал я, качая головой. И это было правдой. — Это странно. Мой дом сгорел дотла. Я потерял все. Все до единой вещи, кроме моей машины и Мисс Присс.

— И коврика.

Я рассмеялся сквозь слезы.

— И моего коврика. И тебя. Я чувствую, что должен быть расстроен, но... — Я обвил руками его шею, наслаждаясь комфортом его постели и силой его рук, обнимающих меня, нежным теплом его обнаженного тела, прижимающегося к моему. Я был уверен в том, что он действительно мой. — Я чувствую себя таким свободным.

Он улыбнулся и поцеловал меня, проведя руками по моим бокам так, что у меня мурашки побежали по коже.

— Смелость ведет к свободе. Так ты мне говорил, верно?

Я рассмеялся.

— Это не совсем слова Фроста, но основную идею уловил.

— Наконец-то, я готов быть смелым. Все, что мне было нужно, это ты.

На этот раз я не стал скрывать свои слезы. Он обнимал меня, пока они не утихли, а затем мы вымылись и забрались обратно в постель.

И наконец, спустя пятнадцать лет, я узнал, каково это — засыпать в его объятиях.

Глава 20

ДОМИНИК

Звук выдвигаемых и закрываемых ящиков пробудил меня от сна без сновидений. Я чувствовал себя потрясающе. Сонный, но полностью удовлетворенный и умиротворенный. Всю ночь я спал в уютном тепле Ламара, и это было прекрасно.

Я услышал приглушенное ругательство и приоткрыл веки. Солнечный свет пробился сквозь щель между занавесками, рассеивая мрак. Ламар рылся в одном из моих ящиков. Он снова натянул мои спортивные штаны. Они соблазнительно низко сидели на его узких бедрах.

— Что тебе нужно? — спросил я.

Он подпрыгнул и повернулся, чтобы улыбнуться мне.

— Я старался тебя не разбудить.

— Все в порядке. — Я взглянул на часы. Было почти девять. — Ух ты. Я долго спал. — Я сел на край кровати, чтобы посмотреть ему в лицо. — Что ты ищешь?

— Носки. У меня замерзли ноги.

Я указал на другой комод.

— Нижний ящик.

Он улыбнулся.

— Никто не хранит носки в нижнем ящике.

— Я храню.

Он поискал, пока не нашел пару, которая ему понравилась, и сел на кровать, чтобы надеть их. Было странно, насколько естественным казалось то, что он был здесь и занимался чем-то таким простым, как надевание пары носков.

— Могу я тебя кое о чем спросить? — спросил я.

— Конечно.

— Из всех вещей, которые есть в твоем доме, зачем спасать коврик?

Он задумался над этим вопросом, когда открыл мой шкаф и начал перебирать мои рубашки.

— Это трудно объяснить, — сказал он. Он покачал головой и усмехнулся, словно посмеиваясь над собой. — Я бы хотел сказать «это сложно», но я бы никогда себе этого не простил.

— Я не понимаю.

— Знаю. — В конце концов, он выбрал мою футболку с Кельвином и Гоббсом и натянул ее через голову. — Я думаю, короткий ответ таков: потому что этот коврик означал, что я останусь в Коде, несмотря ни на что.

— Ты имеешь в виду, что бы между нами ни случилось?

— Да, но это чрезмерное упрощение. — Он прислонился к краю моего комода и скрестил руки на груди. Казалось, он тщательно взвешивал свои слова, прежде чем ответить. — Покупка этого коврика означала, что я дома. Это все. Мой дом, может, и сгорел, но мой родной — нет.

Его ответ согрел меня. Я хотел заключить его в объятия, сказать, что мой дом может стать и его домом тоже, но нас прервал стук в дверь моей спальни.

— Папа? Вы, ребята, приличные и все такое?

Я почувствовал укол тревоги, что Наоми увидит нас вот так, вместе, в моей спальне, но Ламар не колебался.

— Заходи.

Когда она открыла дверь, я попытался накинуть одеяло, чтобы убедиться, что оно прикрывает нужные части моего тела. Как странно, я нервничал, а Ламар смотрел на нее без малейшего смущения или неловкости.

— Привет, мистер Франклин. У тебя все в порядке?

— В порядке, спасибо.

— У тебя дома действительно паршиво.

— Могло быть и хуже.

Она кивнула и повернулась ко мне.

— Я иду к Аннабель. Все в порядке?

— Конечно. Тебя подвезти?

— Нет, я поеду на велосипеде.

— Хорошо. — И затем, когда она повернулась, чтобы уйти, добавил: — Послушай, милая. Ничего не говори своим кузенам обо мне и Ламаре, ладно? — Я заметил, как Ламар бросил на меня взгляд, и поспешил объяснить. — Я думаю, бабушке и дедушке следует услышать это от меня, а не от сплетниц.

Она закатила глаза.

— Да. — Затем обратилась к Ламару: — Я уже покормила Мисс Присс.

— Спасибо, Наоми.

Дверь за ней захлопнулась. Ламар взглянул на меня, понимающе ухмыляясь.

— Я был дураком, что сомневался в ней, да?

— Дети гораздо более выносливы, чем о них думают многие. — Он оттолкнулся от моего комода, переминаясь с ноги на ногу и покачивая бедрами, что показалось мне странным, но чертовски интригующим. — Ты можешь отвезти меня в полицейский участок? Мэтту нужно, чтобы я зашел.

— Конечно.

— Он говорит, что нашел ключи от моей машины, так что тебе не придется возить меня весь день.

— Я бы в