Я спереди! - Мари Секстон

сегодня вечером мне придется иметь дело с Домиником. А это означало, что я должен во всем признаться. Я должен попытаться все исправить.

Когда я выключил воду, она уже начала остывать. Я быстро вытерся полотенцем и надел боксеры и спортивные штаны, которые были мне немного велики и низко сидели на бедрах. Я всегда носил брифы, и мне казалось странным, что все свободно болтается в моих безразмерных штанах.

Когда я вышел, Дом лежал на кровати, заложив руки за голову, явно ожидая меня. Увидев меня, он сел, скрестив ноги под собой.

— Чувствуешь себя лучше?

— Да.

— Звонил Мэтт. Он сказал, что они арестовали Дэйва Мартинеса. В его машине нашли пустые бутылки и бензин, а в кармане — одноразовый телефон, с которого он звонил тебе. И у него был твой ключ. Очевидно, Мэтт сохранил старый замок, так что было легко доказать, что это был он.

— Вау. — Я покачал головой, все еще ошеломленный тем, что человек, которого я видел всего один раз и едва помнил, мог превратить мою жизнь в такой ад.

— Я и понятия не имел, что он все еще таит на меня такую обиду. Когда мы были старшеклассниками, мы немного дурачились, но я никогда не воспринимал это всерьез. С тех пор он был женат и развелся, но, должно быть, это имело для него большее значение, чем я предполагал.

— Ты никак не мог знать.

— Я чувствую себя ужасно. Все, что произошло с тех пор, как ты вернулся, было моей виной.

— Не будь смешным. Я виню его, а не тебя.

Какое-то время мы оба молчали. Никто из нас не пошевелился. Казалось, что комната переполнена тем, что мы оба хотели сказать, но молчание затянулось слишком надолго.

— Я должен дать тебе поспать, — сказал он, наконец, осторожным тоном. — Уверен, ты устал.

Я покачал головой.

— Наверное, должен бы. Уверен, что так и будет позже. Но я не думаю, что адреналин еще не выветрился.

Я не мог больше откладывать. Возможно, было бы лучше подождать до утра, но мы были здесь. Каким-то образом я понял, что нам нужно это сделать.

Я придвинулся на кровати так, что мы сидели лицом друг к другу, скрестив ноги, на расстоянии двух-трех футов друг от друга. Мне показалось, что мы прошли целую милю. Я глубоко вздохнул и нырнул.

— Мне жаль, Дом. Я действительно, искренне сожалею о том, что произошло между нами.

Он в замешательстве наморщил лоб.

— Что ты имеешь в виду?

— То, как я с тобой обошелся. Я был ужасен.

— Нет! — потрясенно воскликнул он. — О чем ты говоришь? Это я должен извиняться. После того, что случилось вчера, а затем и этим утром...

— Нет, — сказал я, поднимая руку, чтобы остановить его. — Все это время ты был моим другом. Но я хотел большего, независимо от того, хотел ты этого или нет. И это было несправедливо. Я продолжал настаивать, хотя ты снова и снова говорил «нет».

— Ну, я не был так уж решителен в своем отказе, да? — Я знал, что он пытается пошутить, но я не был готов смеяться. Еще нет.

— Это был действительно дерьмовый поступок с моей стороны.

Он потянул за нитку на покрывале.

— Пару раз ты был немного резок, — сказал он, наконец, — но я никогда не мог упрекнуть тебя за это. Ты никогда не боялся добиваться того, чего хочешь. Я восхищаюсь тобой за это. Жаль, что на этот раз мне не удалось последовать за тобой так же легко, как пятнадцать лет назад.

Его слова заставили меня почувствовать себя лучше, но я должен был сказать все это.

— Дело не только в этом, Доминик. На днях я понял, что это стало моей привычкой. То, что я делал. Это то, чем я занимался годами, пытаясь обменять секс на любовь. Это то, что я делал с Джонасом, и с парнем, который был до него, и с парнем, который был до него. И, похоже, я не усвоил урок. Я подумал, что если смогу заставить тебя желать меня, может быть, в конце концов, ты тоже полюбишь меня.

Он улыбнулся мне такой милой, нежной улыбкой, что у меня защемило сердце. Он перегнулся через кровать и взял меня за руку.

— Я действительно люблю тебя. Я всегда любил тебя. Для этого тебе не нужно было заниматься со мной сексом.

К моему горлу подкатил комок, но я не расплакался.

— Я должен был быть довольным тем, что ты был готов дать. Мне не следовало так сильно настаивать на большем.

— Возможно. Но если бы ты этого не сделал, нас бы здесь не было.

Я заколебался.

— А где именно «здесь»?

— Вместе. Так или иначе.

Теперь он снова собирался начать давать обещания, а я этого не хотел. Это означало бы, что позже он их нарушит.

— Дом...

— Нет, — сказал он, поднимая руку, чтобы остановить меня, точно так же, как я сделал это с ним за мгновение до этого. — Моя очередь. — Он глубоко вздохнул. — Мне известно авторитетное мнение, что я был идиотом.

На этот раз я рассмеялся.

— О, правда? Я полагаю, это авторитетное мнение тринадцатилетней девочки с ярко-голубыми волосами?

— Оно самое. — Он повернулся и протянул руку, чтобы взять с прикроватного столика конверт из плотной бумаги. Он протянул его мне. — У меня есть для тебя подарок. Не уверен, что сейчас подходящее время. Не знаю, будет ли тебе сейчас до этого дело. Но я все равно дарю это тебе.

Я медленно протянул руку и взял конверт. Это показалось мне зловещим.

— Что это?

— Открой и посмотри.

Я вытащил содержимое и просмотрел первую страницу, широко раскрыв глаза от удивления. Я посмотрел в его ожидающее лицо.

— Это документы о разводе.

— Давно пора, — сказал он. — Мы оформили их давным-давно, но не было никаких причин подавать сразу. А Елена... Ну, она католичка и боялась, что ее родители взбесятся. Но этот корабль давно отплыл. На данный момент нет причин откладывать это.

Моя рука задрожала так сильно, что бумаги зашелестели.

— Наоми знает?

— Знает. Все это время я говорил себе, что защищаю ее, но она недвусмысленно заверила меня, что мне не нужно защищать ее ни от чего. — Он задумчиво склонил голову набок и вполголоса добавил: — Хотя, по-видимому, мне действительно нужно научиться блокировать 90 процентов Интернета.

Я отложил бумаги в сторону и сжал трясущиеся руки, мои мысли путались. Он рассказал Наоми. Он оформлял развод.

— А твоя семья? — Спросил я, мой голос дрожал так же,