Я спереди! - Мари Секстон

— Некоторые из них знают. Остальные подозревают. Пришло время мне перестать это отрицать и рассказать им правду.

Не я ли стал причиной этой внезапной перемены в его настроении? Не слишком ли сильно я давил на него?

— Дом, ты не должен…

— Должен. — Он взял меня за руку, придвигаясь ближе. Он посмотрел мне в глаза. — Самое странное, что я больше не боюсь. Я боялся много лет, но не сейчас. Да, мой отец может взбеситься. Он может отказаться передать мне в наследство половину гаража. Возможно, он даже выгонит меня окончательно, и мне придется искать новую работу, но...

— Дом, нет! — в ужасе воскликнул я. — Я не могу просить тебя об этом. Я не могу просить тебя рисковать своими средствами к существованию.

— Тебе и не нужно. И дело в том, что даже если случится самое худшее, мне все равно.

— Конечно, тебе не все равно!

— Нет. Не совсем. Больше нет. Что бы ни случилось, я справлюсь с этим. Важно то, что у меня есть благословение Наоми. Кроме того, единственное, что меня волнует, это возможность быть с тобой.

Теперь я действительно боролся со слезами.

— Ты уверен? Потому что ты уже давал подобные обещания раньше. — И, видит Бог, я слышал подобные обещания не только от него.

— Ты имеешь полное право сомневаться во мне. Но... — Он придвинулся еще ближе. Коснулся моей щеки. — Я хочу получить шанс все исправить, Ламар. На этот раз я хочу сделать все правильно. Скажи мне, что мы попытаемся.

Я кивнул, не в силах вымолвить ни слова, дрожа, когда его рука скользнула от моей щеки к затылку. Он притянул меня к себе. Он поцеловал меня в уголок рта. В щеку. Его губы коснулись моего уха, и я вздрогнул.

— Скажи «да», — прошептал он.

Я снова кивнул, у меня перехватило горло.

— Да.

Другая его рука скользнула вверх по моей руке, вниз по обнаженной спине, заставляя меня с болью осознать, где именно мы находимся и как мало на каждом из нас надето.

— Но, — пробормотал я, — а как же Наоми?

— Мы будем вести себя тихо.

Я снова вздрогнул, когда прикосновение его губ к моему уху превратилось в легкое покусывание. Он перевел взгляд на мою шею. Я положил руки ему на грудь. Впервые с тех пор, как я вернулся в Коду, он, казалось, был готов позволить случиться тому, что происходит между нами. Неужели это происходит на самом деле? Я надеялся, что он не устроит еще одно препятствие на нашем пути.

— Одежда останется? — Спросил я, затаив дыхание.

Он усмехнулся.

— К черту все это. Твоя одежда определенно снимается.

Он был таким нежным и терпеливым. Я никогда не был с мужчиной, который требовал бы так мало и давал так много. Он раздел нас обоих, и мы долго целовались, как тогда, на его диване, но на этот раз между его мозолистыми руками и моей обнаженной кожей не было ничего.

— После всего, что произошло, — прошептал он, — я не могу поверить, что это первый раз, когда я вижу тебя обнаженным.

С другим мужчиной я, возможно, и застеснялся бы, но не с ним. Он был слишком взволнован простым удовольствием от прикосновения ко мне. Слишком ошеломлен ощущением прикосновения кожи к коже. Он касался меня везде. Его ласки были медленными, а поцелуи — практически благоговейными. И, наконец, он начал спускаться вниз по моей груди.

Он не торопился, пока я лежал, тяжело дыша, просто наслаждаясь ощущением его рук на моих бедрах, пока он не начал глубоко втягивать меня в себя. После этого я потерялся, держа его за голову, нежно входя в него, пока он сосал и гладил. Пусть он был неуклюжим, пусть ему было трудно сделать, первый за пятнадцать лет минет, я не возражал. Он был нежным и заботливым, почти благоговейным. И все же, несмотря на все это, я слышал его стоны. Я чувствовал, как они вибрируют на моей плоти. Я почувствовал его настойчивость. Я заметил, что его дыхание стало прерывистым, а бедра двигались по кровати, когда он доставлял мне удовольствие. Я знал, как сильно он боролся, чтобы сохранить самообладание.

— Доминик. — Я схватил его за волосы и нежно потянул, а он приподнялся на моем теле, чтобы поцеловать меня, его губы были влажными и припухшими. Я потянулся к его члену, но он остановил меня, схватив за запястье и прижав его к кровати, его дыхание с шипением вырывалось сквозь стиснутые зубы.

— Как только ты прикоснешься ко мне, я кончу.

Я улыбнулся, чувствуя себя непобедимым. Чувствуя себя богом. Такое чувство, что я оказался в единственном месте на земле, где мне когда-либо хотелось оказаться.

— Еще одна причина позволить мне прикоснуться к тебе.

Он опустил голову, в его руках и спине нарастало напряжение, когда он собрался с духом, очевидно, надеясь продержаться дольше, чем ожидал. Давление на мое запястье ослабло.

В его защиту могу сказать, что он не потерял самообладания в ту же секунду, как я прикоснулся к нему, но продержался он недолго. Всего несколько судорожных движений, и затем он напрягся, уткнувшись лицом мне в шею. Я держал его одной рукой, направляя через его содрогающуюся кульминацию, пока он не затих, и его затрудненное дыхание не обдало мое ухо жаром.

— Мне нравится, как легко тебя довести.

Он засмеялся, касаясь своими губами моих.

— На самом деле, мне немного неловко.

— Нет, — сказал я, качая головой. — Это прекрасно.

— Я бы хотел, чтобы ты тоже чувствовал себя прекрасно.

Его слова удивили меня.

— Я чувствую, — заверил я его. — Боже, разве ты этого не знаешь?

Он прижался своим лбом к моему. Провел пальцами по моей эрекции, заставляя меня дрожать.

— Скажи мне, что делать.

— Именно то, что ты уже делаешь.

Он убрал пальцы только на то время, которое потребовалось, чтобы стереть свою сперму с моего живота. Когда он сжал меня в кулаке, он был скользким, теплым и абсолютно божественным.

— Что-нибудь еще? — спросил он, почти поддразнивая, когда его рука начала двигаться.

— Скажи, что любишь меня, — прошептал я.

— Я люблю тебя, — прошептал он мне на ухо, уткнувшись носом в шею. — Я всегда любил тебя. Я любил тебя с тех пор, как мы были детьми. С того дня, как я встретил тебя. Я никогда никого не любил так, как люблю тебя.

И я поверил ему. Вот почему все было так прекрасно. Я и раньше испытывал удовольствие. Я даже чувствовал себя любимым раньше. Но это никогда