Мой неласковый Муж - Екатерина Ромеро

два обручальных кольца на тумбочку рядом со мной, — но если ты сомневаешься в том, что я не чужой для тебя человек хотя бы на один процент — позавтракай со мной.

Сказал спокойно и вышел, прикрыл дверь, а я посмотрела на эти кольца.

Одно мужское, чуть затертое. Видно, что Марат его носил, а второе женское, тонкое изящное. Я осторожно надеваю это колечко и вижу, что оно идеально подходит мне по размеру.

— Господи…

Волна паники и страха проносится по телу, и я тут же снимаю кольцо. Я не чувствую себя женой, я не помню, чтобы любила и выходила замуж, но в тоже время его голос, его запах — они настолько близки мне, что я просто не могу спихнуть это на игры разума.

Это моя дурацкая память, я же помню Марата!

Наверное потому я его представляла и писала. Это и был мой муж. Да, вроде он, кажется.

Глава 7

«— О боже… вы не урод.

— Надеялась на другое?

— Нет.

Он улыбается. Обворожительно красиво. Его идеальные губы растягиваются в белоснежной усмешке.

У него немного смуглая кожа, очень темные, практически черные глаза, окутанные длинными густыми ресницами. Прямые брови и черные как смоль, блестящие волосы.

Массивные симметричные черты лица, прямой нос, крупный подбородок, скульптурные скулы, большой рот, пухлые губы и шрам. Огромный кривой шрам, рассекающий его правую бровь и всю скулу почти до самого подбородка».

Я все жду, что Марат ворвется сюда и что-то сделает мне, но мои страхи напрасны. В дверь учтиво стучат, а после входит женщина лет пятидесяти.

Зарема. Она приносит мне чистую одежду, расческу и все необходимое. Эта домработница ведет себя так, словно хорошо меня знает, а я до мушек перед глазами пытаюсь вспомнить, как я здесь жила, и не могу. Вообще ничего, просто чистый лист.

Это и правда дом, не квартира. Огромный двухэтажный особняк со своим двором, садом, большими клумбами осенних желтых и оранжевых цветов. Здесь их так много, словно какой-то рай, вот честно. Я что, была такой хорошей хозяйкой? Зачем нам вся эта красота?

Дом обставлен в простом современном стиле, но вещей мало. Кажется, мы с мужем не любили шопинг. «Мы с мужем», полегче, детка.

— Выходите на террасу. Хозяин ждет вас.

От этого слова я вся сжимаюсь.

— Хозяин?

— Да, Марат Измаилович. Ваш муж.

Зарема мило мне улыбается, а я чувствую себя какой-то инопланетянкой.

Я выхожу на террасу, видя прекрасно накрытый стол. Мой незнакомый муж уже там. Весь в белом, Марат и правда очень похож на восточного принца, даже на какого-то правителя, шейха, не знаю. Широкий разворот плеч, красивые руки, внешность идеальная. От него сложно отвести взгляд, и я уже его ревную. Сама к себе.

Я же надела платье, которое мне принесла Зарема. Длинное, до самых щиколоток, оно точно моего размера, сиреневое, воздушное и легкое.

— У вас очень красивый дом.

— У нас. Это и твой дом тоже, Никки. Садись.

Спорить не решаюсь, тем более что желудок призывно урчит. Здесь несколько блюд, пахнет просто прекрасно.

— Выглядит аппетитно.

— Пробуй.

Рис с мясом еще горячий, овощи, какие-то соусы, лепешки, специи и фрукты. Много сладостей, которые я впервые вижу.

— Это вы готовили?

— Зарема старалась.

Любопытство берет верх, и я беру одну из соусниц и щедро макаю в нее лепешку.

— Нет, стой, что ты делаешь?

— А-а-а!

Боже, это какой-то перец с перцем! Острое, огненное просто.

— О боже, жжет!

Слезы мигом собираются в глазах, машу перед лицом руками, ища воду, которой нет.

— Вот, возьми это. Поможет.

Марат дает мне какие-то травы, и я их жую. Отпускает.

— А вы хитер, однако. Убить меня решили?! — возмущаюсь, а Марат усмехается — так заразительно, красиво.

Улыбка шикарная — впрочем, как и он весь. Шрам только меня пугает, словно выдает: «Не ведись, Николь, он не так прост, как хочет казаться».

Вижу, как Марат щедро поливает этим же соусом свой рис и пробует. Господи, он ест руками! Как варвар, и что-то не видно, что ему хоть чуточку остро.

— Ты так и не привыкла к острым ощущениям, моя нежная жена, но это поправимо.

Прозвучало двусмысленно, Марат подмигнул мне, а я почувствовала, как зарделись щеки. Он так посмотрел на меня, что мне стало не по себе. Будто взглядом раздевал, в его присутствии я точно натянутая струна.

— Марат, где мои родители?

— Погибли.

— А братья, сестры?

— Ты была единственным ребенком в семье.

— А как мы с вами познакомились?

— В твоем университете.

— Хм, вы были студентом?

— Нет, я участвовал в лекции как преподаватель.

— Что именно вы преподавали?

— Самооборону.

Тут до меня вроде бы доходит. Он явно тренированный, вот и причина.

— А вы, наверное, полицейский или что-то подобное.

— Я военный врач, хотя это ты меня ранила.

Снова этот двойной смысл, но, черт, я не понимаю, к чему он клонит!

— Я вас ранила? Куда?

— Сюда.

Показывает на сердце, усмехается. При этом Марат так и ест руками. Приборы лежат отдельно, он их даже не касался. Вроде бы это даже неприлично, но, мама дорогая, то, КАК он ест, — это просто отдельное искусство. Точно тигр, в этом есть что-то дикое и так завораживающее меня.

— Шутка, да?

— Ну, посмейся.

Это было грубо, как-то даже резко. Марат отодвинул тарелку и вытер руки салфеткой.

— Вам никто не говорил, что вы едите как варвар?

— Раньше тебя это не смущало, особенно тогда, когда я тебя кормил с рук.

Один-один. Ладно.

— А где наши свадебные фото, можете показать?

Коронный удар, вот тут он спалится.

— У нас нет свадебных фото.

— Потому что мы не женаты!

— Нет, потому что ты не любишь фотографироваться. Ты сама так захотела.

— Я вам не верю.

— А я не заставляю тебя сразу поверить мне.

— Я хочу домой.

— Ты дома, — спокойно, но напористо, и что-то мне подсказывает, что этот красавец носит маску. Не знаю как, я просто это чувствую. Он такой доброжелательный и прямо до сахарного приятный, обходительный и добрый хозяин.

Все ложь, клянусь, от первого до последнего его слова.

Словно все отработано до автоматизма — так не бывает, либо у меня крепкая такая паранойя и я серьезно прикопалась к человеку.

Поднимаюсь, обхватываю себя руками.

— Я хочу домой к себе на квартиру. Пожалуйста, вы же не собираетесь держать меня здесь насильно?

Марат смотрит серьезно на меня, а после коротко кивает:

— Пока не собираюсь.

От его «пока» мне стало страшно, а Марат только усмехнулся:

— Шутка.