Мой неласковый Муж - Екатерина Ромеро

городе. С Кэрол мы иногда обращаемся, как-то она сказала, что мы большие молодцы, мы проделали большой путь, и я согласна с ней в этом.

Счастье. Тихое. Спокойное. Когда не надо бояться, не надо волноваться о будущем, хотя я и так знаю, что теперь все будет хорошо.

Я пишу романы. Кстати, книгу «Мой неласковый Монстр» я все же издала. Это получился двухтомник с хеппи эндом. Издательство выпустило много тиражей. Монстра поняли, и я рада.

Герои остались вместе, и мы с Арманом тоже. Даже тогда, когда шансов не было, когда все против нас и, главное, мы сами, но кое-что нас с ним все же объединяло изначально: одиночество, желание жить и воля, чтобы что-то изменить.

Арман очень смелый мужчина, я никогда таких людей не видела, как он. Он прошел через ад и не сломался. Я вижу в нем эту боль, часто тоску, но теперь он свободен, и он прекрасно это знает.

Я вижу, как он изменился, как каждый день узнает что-то новое, иногда даже банальное, но я ни капельки над этим не смеюсь. Арман не знал другого, и он ненавидит, когда его жалеешь, так что скорее это он меня жалеет. Он уже просил прощения, и я простила, потому что поняла его.

Со своей матерью я по-прежнему практически не общаюсь, а еще меня недавно посетила очень важная мысль: Арман моя семья. Мы вместе — и этого достаточно.

Мне хорошо с ним. Физически, морально — как угодно. Я знаю, что Арман не обидит, но все же он открыл во мне эту темную чувственность, и мне иногда хочется, чтобы он меня наказал.

Чтобы взял страстно, жестко и даже дико. Это есть в нем, это часть его сущности Монстра, и я тоже люблю эту часть. Этот мой неласковый уже теперь муж, и я люблю его всем сердцем, потому что его нельзя не любить.

Арман всегда был моим богом, он был тем, в кого я верила и продолжаю это делать.

* * *

Я был рабом семь лет, еще почти одиннадцать технически и морально им оставался, когда служил Данте. Не любил, а именно служил и уважал его — это разные вещи.

Я думал, что так будет всегда, я никогда не надеялся иметь свою семью, не думал, что даже этого заслуживаю.

Когда я был рабом, я был бесправным, моего мнения никто не спрашивал, и точно такая же ситуация была с Данте, но теперь все иначе.

Мне сложно подобрать слова, это просто Еся. Еся — моя свобода, мое желание вставать по утрам, мои цели, мои стремления — это все моя осенняя девочка.

Еся помогла мне снова найти себя, моя память начала возвращаться спустя полгода нашей спокойной жизни. Я вспомнил свою фамилию и что вырос на Сицилии, я вспомнил название города, в котором родился, и имя матери.

Мы были там, ездили просто посмотреть, ведь я знал, что у меня не осталось родственников, а мать давно умерла, но все же мне надо было посетить это место, чтобы вновь обрести себя.

Там же мы проводим отпуск, есть возможность гулять у Средиземного моря — Еся это обожает. И я тоже.

Обожать. Пожалуй, она слишком часто использует это слово в последнее время, особенно в постели. Я рад. У нас все получается.

Я хочу, чтобы она радовалась, забыла плохое, мечтала, смеялась и бегала по песку в одном только купальнике, как сейчас.

Я ценю то, что есть, ее, мою осеннюю девочку, у которой получилось отодрать от меня эти куски бетона, и мне стало легче, дышать даже проще, и, кажется, только сейчас с ней я начал жить.

* * *

— У меня есть для тебя подарок.

— Зачем?

— Люди делают друг другу подарки. Вот.

Сегодня Арман учил меня плавать. Соленая вода, так тепло, и мы вместе. Что может быть лучше?

Я хочу, чтобы Арман был счастлив. Мне нравится, когда он улыбается, когда мне удается его растормошить, прямо как сейчас, когда он в предвкушении моего подарка.

— Что там? — кивает на коробку.

— Это мечта. Открой.

Опустившись на песок, Арман открывает эту огромную коробку, и оттуда в его руку утыкается мокрый нос щенка. Черная овчарка.

— Этот парень так сильно скулил, я подумала, ему точно нужна компания.

Арман улыбается и подхватывает малыша на руки, крепко прижимает к себе.

— Спасибо, он просто прекрасен.

— Как назовем? Может, Рокки? Держу пари, ты этого фильма не видел, но мы все наверстаем.

— Пес. Я хочу, чтобы его звали Пес, — серьезно говорит Арман, и я вижу слезы у него на глазах. Я помню, что у него в Халифате была точно такая же овчарка, так пусть и здесь у него будет радость. Пусть он получит те эмоции, которых ему раньше так не хватало, и верного друга рядом с собой.

— Спасибо, Еся, спасибо тебе.

— Я люблю тебя.

— Я знаю. Я чувствую это, малыш. Я тоже. У меня к тебе все взаимно.

— Когда же это случилось, Арман?

— Сразу. Когда я впервые тебя увидел, то понял, что ты моя.

Мы идем вдоль берега моря, кормим чаек, Пес довольно виляет хвостом.

Наш отпуск в Сицилии подходит к концу, и мы возвращаемся домой.

— У меня есть еще один подарок для тебя. Правда, не такой лохматый.

— Что-то случилось?

— Да. Не знаю, как сказать, но и молчать больше не могу. Короче: семь недель.

— Какие семь недель?

— Ему семь недель. Ну… или ей. Меня не тошнило, на удивление прекрасно себя чувствую.

Кладу его руки на живот, а Арман бледнеет.

— Еся, ты что, беременная?

— Да. Я хочу ребёнка от тебя, Арман. Ты готов?

— Да. Я люблю тебя, Еся. Люблю.

У нас рождается девочка. Ребенок необычайной внешности, малышка (конечно же) унаследовала от Армана всю красоту.

У нее темные глаза, чуткие губы, густые черные волосы. От меня даже не знаю что, зато Арман радуется.

Мы называем дочь Ясемин, и именно тогда я вижу, что Арман полностью открылся мне. Он потерял своего первого ребенка уже очень давно, поэтому теперь очень трепетно относится к малышке, и он стал хорошим отцом.

«Это то, о чем я мечтал», — как-то признался он мне, а я улыбнулась, потому что тоже всегда об этом мечтала.

Конец!