Мой неласковый Муж - Екатерина Ромеро

все куда-то спешат, а мы стоим в этой толпе, и я понимаю, что мое решение давно уже принято.

Я бросаю остатки зерна голубям и делаю шаг вперед, второй третий, четвертый, срываясь на бег. И сердце бешено колотится, я подбегаю к Арману и хватаюсь за него обеими руками, обнимаю за плечи, прижимаюсь к нему.

— Ты жив… боже, АРМАН!

Слова даются с трудом, и мне так больно, но он жив. Жив, жив, несмотря ни на что он жив. И те же сигареты с ментолом, тот же шрам, серьезный взгляд черных прекрасных глаз. Мой неласковый выжил, и он здесь, со мной.

— Тише, не плачь.

— Где ты был?! ГДЕ ТЫ БЫЛ?! Я думала… я получила письмо! Дьявол, ты меня обманул!

Бью его по груди и реву, меня всю колотит, а Арман руки мои обхватывает и целует, к себе прижимает и вытирает мои слезы.

— Прости, я был уверен, что не вернусь. Я думал, что никогда тебя больше не увижу. Еся… Девочка моя.

Улыбается, целует меня, гладит по волосам. Его глаза блестят, а я и рада, и зла, и снова живая.

— Ты жесток, ты знаешь?! Ты не представляешь, каково было мне… я умирала, Арман, умирала без тебя! Почему ты не позвонил, хотя бы строчку не написал, Арман?

— Я не мог. Это было опасно для тебя. Еся, мой любимый цветок.

Мы обнимаем друг друга, вокруг толпа, но я не вижу никого, кроме Армана.

Вдыхаю его запах, сигареты с ментолом, я узнаю его из миллиарда.

— Я скучала! Ты знаешь, что я очень скучала по тебе?

— Я тоже. Безумно. Почему ты подошла? Ты могла сбежать. Я дал тебе выбор.

— Не могла. Не хотела. С тобой хочу. Я выбрала тебя, Арман! Давно уже выбрала.

— Простила своего Монстра? — спрашивает осторожно, я читаю в его глазах этот страх. Быть непринятым, отвергнутым и одиноким. Мы оба настрадались — пожалуй, пора перевернуть страницу.

— Ты больше не Монстр для меня, Арман. Ты мой любимый. Я простила тебя. Уже давно.

— Это хорошая новость.

— Да, еще какая. Эта встреча на площади… Я описала ее в своем романе!

— Я знаю. Хотел хоть в чем-то соответствовать твоему идеалу, — усмехается, а я утыкаюсь носом ему в грудь.

— Никогда, никогда, никогда больше не оставляй меня!

— Клянусь, я никогда тебя не брошу, — говорит серьезно, после огромные часы на площади пробивают двенадцать, и от этого звука над нами взлетают сотни белых голубей. Наконец-то мы все свободны.

— У меня самолет через час… что делать?

— А что ты хочешь?

— Домой.

— А где твой дом, Еся?

— Там, где ты. Ты помнишь, где твой дом, поехали туда!

— Мой дом тоже там, где ты.

— Я не хочу никуда уезжать. Я хочу быть здесь. С тобой.

— И что мы будем делать? Чего ты хочешь, малыш?

— Будем жить и мечтать. Я люблю тебя, Арман.

— Я люблю тебя, Еся.

Мы беремся за руки, еще два человека на этой планете стали свободными и научились мечтать.

* * *

Я увидел Есю на площади. Она кормила голубей. В сером простеньком платье, но для меня она была самой красивой во всем мире.

Изящная, хрупкая фигура, балетки, белая сумочка. Еся говорила с голубями, точно они были ее друзьями, тогда как я стоял среди этой толпы и не мог сдвинуться с места.

Я просто не мог позволить себе подойти к ней. Сам себе запрещал и ненавидел себя за это.

Разве у меня есть шанс? Ну серьезно, после всего заслуживаю ли я эту девушку себе? Я не хочу ее принуждать, заставлять снова, не хочу врать, и я понятия не имею, как Еся отреагирует на меня теперь, когда я без всяких масок и когда нам уже реально ничто не мешает, кроме нас самих.

Я опасался, что, увидев меня, Еся испугается и убежит. Не знаю, сорвется куда глаза глядят, лишь бы спастись от своего Монстра, и это было страшнее всего.

Я стоял перед ней как на эшафоте, ожидая приговора. У меня внутри все горело, но я так соскучился, я был рад хотя бы еще раз увидеть свою осеннюю девочку, просто знать, что с ней все хорошо, а после Еся подняла голову и увидела меня. Она меня узнала.

Я понял это сразу, потому что она застыла. И мы не шевелились. Два одиночества в толпе, мы просто стояли, и я ждал, что она вот-вот испугается, убежит, и Еся и правда побежала, но не от меня, а ко мне.

Еся бросилась в мою сторону, хотя я до последнего в это не верил, а после я ощутил ее руки. Она вцепилась мне в плечи, вжалась в меня, и я прикрыл глаза.

Еще никогда в жизни я не был настолько счастлив. Еся сама пришла ко мне. У нее был выбор, и на этот раз она выбрала меня.

Эпилог

Navai — Любовь, похожая на сон

— О чем ты думаешь?

— Не знаю. Обо всем.

— Арман, поделись. Не надо все носить в себе.

— Я вспомнил кое-что.

— Правда? Что именно?

— Я родом из Палермо, Сицилия. Вспомнил название. Даже улицу, на которой родился.

— О боже, это невероятно! А еще что-то вспомнил? Может, у тебя есть братья или сестры?

— Помню, что маму звали Марией. Она меня любила, и она умерла, больше ничего.

— Но это уже много. Ты знаешь землю, на которой родился. Знаешь имя мамы и что она тебя любила. Я так рада за тебя. Арман, ты возвращаешься к себе.

Я вижу в нем это, Арману лучше с каждым днем, он словно вышел после стольких лет тюрьмы, он стал свободным.

Конечно, характер у него остался прежним, но это больше не бесчувственный Монстр. Он все прекрасно чувствует, Арман хочет ощущать настоящую жизнь, и я всеми силами помогаю ему в этом.

Арман же помогает мне забыть страхи, построить что-то хорошее, и мне с ним впервые за долгое время спокойно. Потому что больше без рисков и масок. Мы такие, как есть: честные, ранимые, страстные, иногда спорящие, но все же любящие друг друга.

Мы в раю, точнее, в нашей новой жизни. В небольшом двухэтажном доме у черты города, потому что мы сами этого захотели. Тихо и по-домашнему, без шика и помпезности. Нам этого не надо, и мы наслаждаемся тем, что у нас есть теперь.

Я продолжаю учиться, не бросила друзей и рада, что мы остались в этом же