Мой неласковый Муж - Екатерина Ромеро

Мне вообще грех жаловаться, я абсолютно нормальный человек, я девушка, и, кажется, я жена.

Почему я так рано вышла замуж? Не знаю, эти мысли не дают мне покоя. Я что, по уши влюбилась в Марата, потому так рано согласилась стать женой?

Как ни странно, это не кажется мне чем-то необычным (достаточно посмотреть на Марата). Он красив, как бог, у меня был прекрасный вкус на мужчин, я захотела быть его, так?

Это вполне могло быть, но сейчас это совершенно незнакомый для меня человек. Он чужой, не мой, мой неласковый…

Забиваюсь беспокойным сном, меня будит Светлячок. Я уже второй день не хожу на пары.

— Ты померла? Где тебя носит, мадам?!

— Я… болела.

— Будешь сегодня?

Смеется в трубку, на фоне кто-то басит. Дани с ней рядом.

— Да, я приду, обязательно.

* * *

«— У тебя очень нежная кожа и красивое тело. Слушайся меня, роза, и я не буду больше тебя портить».

Еся не помнит. Ни себя, ни меня, ни деталей нашего, хм, знакомства. Просто чистый холст, по которому я вожу кистью, рисуя ее новую жизнь. Нашу.

Мой слабый цветок, моя осенняя девочка. Впервые за долгие месяцы я увидел ее на улице. Как и тогда, в первый раз, Еся шла с охапкой книг. Вся в своих мыслях, она едва не угодила под машину.

Водитель притормозил в последний момент, и ее окатило грязной водой. Конечно, после он сам выпьет эту самую воду из лужи, но это будет потом и вне ее глаз.

Тогда, после аварии, я был уверен, что никогда больше не увижу свою рабыню. Я хотел этого, клянусь, я почти дал себе слово и увез Есю так далеко, как это было возможно, от Данте и от себя самого.

Есе нужны были новая жизнь, новые документы и окружение. Все эти декорации я создавал тайно и очень осторожно, зная, что Данте будет сканировать каждый мой шаг.

Он и правда это делал, Данте был взбешен, как только узнал, что наша рабыня погибла в автокатастрофе и все старания были зря.

Погиб также и его верный пес Рокс, была разбита машина, сгорели билеты, а самое главное — мы потеряли время и пропустили долгожданный аукцион. Он прошел без нас, потому что тупо были не готовы к нему.

Найти и вышколить новую рабыню за пару дней было бы чем-то из области фантастики.

Я помню, как Данте расстроился, а я стоял и слово вымолвить не мог. Впервые за всю жизнь мне было настолько стыдно. Я чувствовал себя предателем самого близкого человека на планете.

Я словно предал бога, когда пошел против слова Данте, и ненавидел себя за эту слабость. Слабость по имени Еся, которая «погибла» в аварии. Только единственная поправка: Еси не было в той машине, которая взорвалась. В тот момент она уже лежала у меня на заднем сиденье, вся в крови, а я гнал как сумасшедший, считая секунды и на ходу составляя план ее спасения.

Зачем я это сделал, пожалел эту девушку? По правде, я до сих пор не знаю. Я не знаю до конца значения этого слова, так же как и слова «мечтать».

Еся тогда меня этому научила, приводила примеры, а я понял, что все годы «свободы» делал все что угодно, но только не мечтал.

Я создал для Еси новую жизнь, в которой у меня будет второй шанс познакомиться с ней.

И все с чистого листа — по правде, это для меня первые. Еще никогда до Еси у меня не было традиционных отношений с женщиной, где я с ней не потому, что я раб и у меня ошейник на шее, а просто потому, что я хочу этого сам.

Теперь я играю роль сахарного мужа Марата, а Арман заперт в клетку на замок. Пусть Еся с Маратом общается — всем так будет проще.

Глава 9

«План был прост как мир: я должен вышколить и подготовить рабыню, обучить и отправить на аукцион, где ее выкупит Шакир Аль-Фарих. Попав в систему, рабыня сможет открыть двери и для меня, после чего я воплощу в жизнь свою месть, которую вынашивал больше десяти лет».

Еся так плакала, когда проснулась в реанимации. Я помню этот момент, я его никогда не забуду.

Она кричала на все отделение, посбегались врачи, никакой комы у нее не было. Было только сотрясение мозга и психологическая травма по имени «Монстр».

Я стоял за дверью и слышал, как Еся зовет меня. Она звала меня до хрипоты.

Я знаю, что сломал эту девочку, я это уже тогда прекрасно понимал. Не в первые сутки похищения и даже не в тот день, когда взял ее, нет. Это были уроки, по большему счету я ее тренировал, обучал, готовил. По-настоящему Есю я сломал тогда, когда Данте приехал посмотреть, насколько хорошо я вышколил рабыню и насколько идеально рабыня слушается меня.

Мне нельзя было показывать к рабыне чувств, я ее хозяин, а хозяин только отдает приказы, он всегда ведет. Я поимел Есю в рот при Данте, и это было отвратительно.

Нет, не то чтобы мне не понравилось, просто я не хотел делать это против ее воли и напоказ. И еще это было так похоже на то, когда меня накормил таблетками Хамит, а после пустил ублажать Маджиду. Конечно, против моей воли и всякого желания, но у меня не было выбора. У Еси его тоже не имелось.

Она боялась, но не сопротивлялась. Моя умная девочка всегда слушалась меня.

Данте остался доволен, но он тоже захотел Есю. Он тоже ее возжелал, я это видел, и единственное, что меня спасло тогда, — звонок перевозчика.

Но Есе и этого хватило. Я помню, как она испугалась. Когда Данте уехал, моя рабыня попыталась убежать, но упала у самых ворот, думая, что капсула с ядом в ее теле сейчас взорвётся.

Еся искренне верила в это дерьмо, верила так честно, и мне уже сложно было переубедить ее в обратном.

Я думал, в реанимации Еся будет звать мать, учителя, кого-то знакомого, но она звала меня. Кричала мое имя, но чаще всего я слышал слово «Монстр». Моя девочка повторяла его даже тогда, когда ее накачали успокоительными, чтобы ее давление пришло в норму.

Еся оказалась самой слабой рабыней из возможных, и это была моя огромная ошибка. Данте в этом плане оказался абсолютно прав. Это он должен был выбрать