Ты выбрал ее, предатель - Лила Каттен

Я ненавижу быть слабой, ненавижу зацикливаться на чем-то плохом. Но как не зациклиться на сердце?

– Маргарита Вячеславовна, – слышу голос медсестры, которая заглянула ко мне в кабинет.

– Да? – смотрю на нее и не сразу понимаю, зачем она тут.

– У вас плановая в первой операционной.

Мой взгляд падает на записи этого дня, вылавливая ту, что отмечена красным.

– О, конечно. Я помню. – Поправляю бумаги на столе.

– Просто вы не идете, и я решила…

– А сколько сейчас? – осеняет меня.

– Без пяти два.

Вот! Это именно то, о чем я только что думала про себя.

– Господи! – Я вскакиваю и чуть ли не бегу двери. – Спасибо, Даша. Я немного… заработалась.

– Понимаю. Просто, – она понижает голос и подстраивается под мой быстрый шаг, пока мы, минуя развилку, идем к коридору, ведущему к операционным, – Константин Иванович сказал, что если вы не справляетесь со своей должностью, то он вас с удовольствием заменит.

Я поворачиваю голову, останавливаясь у дверей. Надо же, какой «заботливый» мужчина! Никак не может смириться с тем, что я встала во главе отделения, а не он.

Это вызывает улыбку, и не самую добрую. На самом деле она скорее ехидная. Вот и мексиканские страсти в хирургии.

– Прямо так и сказал?

– Да, – снова шепчет медсестра и встает чуть ближе. – Мы были на кухне после пересменки и слышали, как он обсуждал это с Анной Николаевной.

Еще одна. Но что самое смешное, так это то, что она упорно делает вид, что мы добрые коллеги.

– Как интересно. Спасибо, что была такой наблюдательной, Даш.

Я усмехаюсь и вхожу, заметив ее скромную улыбку.

Я взяла девушку в свою команду, как только она пришла к нам в клинику. Порой интуитивно, еще до первого приветствия, чувствуется, что человек именно хороший. Жаль, что предателей и лжецов так просто не определишь…

Спустя почти два часа я снова оказываюсь в своем кабинете, довольная результатом операции. У меня есть час до очередной. Сегодня у меня дневная смена. А завтра придется попросить Надю о ранней замене.

У Мирона школьное выступление, пропускать которое я не хочу. Да и пятница, этот день часто не отличается большой нагрузкой по графику. Если не будет никаких происшествий, разумеется.

Приехав вечером домой и по пути забрав сына от родителей, у которых он был после школьных занятий, я, разумеется, не застаю мужа дома. Обычно я пишу ему СМС, что мы ждем его. Часто делаю фото нас с сыном вдвоем, намекая, что мы скучаем. В этот раз ему придется довольствоваться молчащим телефоном. Конечно, если ему это вообще было когда-то важно.

Когда сын засыпает, я спускаюсь на кухню и, убрав ужин в холодильник, убираюсь. Мурат тихо крадется по гостиной, видимо, думая, что мы уже спим. Но тут же понимает, что это не так, и потому сворачивает ко мне.

– Привет. Думал, что ты спишь. – Он проходит мимо меня. Взяв стакан, наполняет его водой и жадно пьет.

– Здравствуй. Не сплю.

Заканчиваю вытирать тарелки и расставляю их на полке.

– После работы ты часто засыпаешь на ходу.

– Ага, – отвечаю, не желая даже пытаться продолжать этот разговор.

Почему-то сейчас у меня внутри самое, наверное, страшное для человека ощущение: равнодушие. Конечно, это лишь временное явление, но оно появилось, и это говорит о том, что все становится хуже.

В конце концов, я не буду постоянно лелеять любовь, которую тот, кому она посвящена, будет раз за разом окунать в грязь. Словно это какая-то безделушка, не стоящая внимания опытного коллекционера. Мне просто нужна правда, чтобы знать, куда мы с ним идем.

Закончив, я вытираю руки полотенцем и разворачиваюсь, чтобы уйти. Но Мурат обхватывает мое запястье и останавливает меня. За секунду почти размеренный стук сердца становится похожим на колокольный перезвон, и я замираю в ожидании.

– Все в порядке? – Его вопрос звучит так странно, учитывая нашу ситуацию, что это становится смешным.

– А есть повод думать иначе? – спрашиваю я, слегка повернув голову в его сторону.

– Ты не прислала фото.

Ага, значит, это его зацепило.

– Не прислала. – Я аккуратно выпутываюсь из его захвата. Мурат не говорит ничего в ответ, поэтому я ухожу под его пытливым взглядом.

Он не хочет говорить со мной откровенно и признаваться, а я не стану говорить просто так. Пусть дозреет до правды.

Что вечер спинами друг к другу, что утро – все как обычно. Даже тот факт, что муж снова берет на себя инициативу отвезти сына в школу, сегодня звучит так же обыденно.

На самом деле выглядит даже слегка странно. Но я не могу сказать «нет» им обоим, видя, как мой сын этому рад.

Привычная пятница, которая нечасто бывает сильно загружена, проходит в итоге не так, как обычно. Первый пациент с аппендицитом, второй – после аварии на окраине города. К часу я уже без сил. Но благо оставшиеся три часа я фактически отдыхаю.

Надя, которая согласилась на замену, приехала даже немного раньше, и в итоге я смогла избежать пробок.

По дороге к актовому залу я встречаю родителей, с детьми которых учится сын. Многие из них довольно приветливые люди, и с ними приятно общаться.

Увидев меня, Мирон, тут же срывается на бег.

– Ты приехала! – Его улыбка становится шире.

– А как иначе.

– А папа? Он обещал.

– Он… Я ему написала, надеюсь, что успеет. Итак, ты сегодня будешь рассказывать стихи?

– Да. – Он гордо поднимает голову и, посмотрев куда-то вбок, просит меня наклониться к нему. – А у нас новая девочка в классе.

– Да ты что? И кто же?

– Вероника. – Он говорит еще тише, такой смешной. – Она стоит вон там, у окна, с другими.

Я медленно оборачиваюсь, словно просто оглядываясь, и замечаю светловолосую девочку возраста моего Мирона. Милая такая. Но я вижу кое-что еще. Мой сын улыбается, смотря на нее и говоря о ней. Надо же.

– Она кажется очень дружелюбной, да, Мирон? А еще – красивой.

Он, смущаясь, кивает. Но затем говорит то, чего я не ожидала услышать.

– Папа даже знает ее маму. Когда мы вчера и сегодня приезжали, он с ней здоровался.

– Правда? Ты уверен?

– Да.