Прорыв - Кайли Кент

нам. Четыре секунды, и он практически отрывает мою руку от Лиама и протягивает ему ладонь. ― Я Грей, тафгай. Добро пожаловать в команду. Иди за мной. Я покажу тебе комнату, где можно переночевать, а потом приведу тебя обратно, и ты сможешь познакомиться с этими придурками. ― Грейсон показывает большим пальцем через плечо на остальную часть комнаты.

Я улыбаюсь, потому что знала, что заставит моего брата изменить свое мнение, и его чрезмерная забота обо мне сыграла мне на руку.

― Ладно, раз уж у вас, ребята, завязался глубокий и содержательный разговор, я ухожу. Мне есть чем заняться, ― говорю я им.

Лиам ухмыляется, а Грейсон ворчит:

― Это моя сестра. На всякий случай, если тебе не сказали, она, блядь, для тебя совершенно недоступна.

― Сестра, понял. ― Лиам поднимает руки в знак капитуляции.

― Хорошо, и тебе лучше не забывать об этом. Парни и не за такое получали по лицу, ― хмыкает Грейсон. Затем он хлопает Лиама по плечу. ― Давай, если я не потороплюсь и не вернусь туда, они все выпьют.

― Хорошо, увидимся позже. Не забудь ― завтра утром ты должен первым выйти на лёд, ― говорю я Лиаму, прежде чем уйти. Дойдя до холла, я поворачиваюсь. ― И, Грей, никаких девушек, ― напоминаю я ему.

― Что? ― Голова моего брата практически отрывается от шеи.

― Его не должны видеть с девушками. Не приглашай никого, ― предупреждаю я.

― Ты, наверное, шутишь, Лия. Это глупое правило, которое не должен соблюдать ни один мужчина, ― возражает Грейсон, скрестив руки на груди, как ребенок, которого как следует отругали.

― Согласен, ― усмехаясь, кивает Лиам.

― Мне все равно. Мой игрок, мои правила, ― бросаю я через плечо, прежде чем выйти из дома.

Оказавшись в машине, я выдыхаю воздух, который и не подозревала, что задерживала. Правило ― никаких девушек ― это из-за проблем с прессой? Или это потому, что, когда я увидела ту красотку, вцепившуюся в руку Лиама в вестибюле, меня охватило неприятное чувство?

Я качаю головой и завожу машину. Сейчас у меня нет ни времени, ни желания анализировать это. Все, что мне нужно, ― это вернуться домой, постирать, почитать книгу и понежиться в горячей ванне. Не думаю, что прошу слишком многого. Спокойный день перед тем, как завтра начнется сумасшествие сезона.

Зловещие тучи застилают небо, и моросящие капли дождя падают мне на голову и плечи, когда я направляюсь в Замок. Я поднимаю голову и позволяю воде стекать по лицу. Еще темно, но света от здания достаточно, чтобы не было жутко. Сомневаюсь, что здесь кто-то выскочит из тени.

Странно. Это место, которое одновременно пугает меня, и здесь же я больше всего чувствую себя в безопасности. Пугает, потому что… я не умею кататься на коньках, никогда на каталась и не буду кататься. Все это скольжение на тонких лезвиях приводит меня в ужас. Я пробовала, когда была маленькой, но каждый раз, когда я падала, у меня возникал непреодолимый страх, что кто-то проедет мимо и отрежет мне пальцы. Этого, конечно, никогда не случалось, но могло бы.

Тем не менее, я чувствую себя в безопасности, находясь рядом с этим зданием или в нем самом. Из-за понимания того, что оно принадлежит моей семье, и того факта, что никто в здравом уме не захочет переходить дорогу Джейкобу Монро. Не зря люди боятся моего отца и переходят улицу, когда встречают любого из моих братьев. Семья Монро уже несколько поколений находится, так сказать, на вершине криминальной пищевой цепочки.

Я прохожу через тяжелые стальные двери, которые пропускают меня в коридор, ведущий в раздевалку. Я пришла раньше. Я хотела убедиться, что Лиам действительно появится, и надеялась поговорить с отцом. Но все же сначала мне нужно увидеть того, о ком пойдет речь.

Я прохожу прямо в раздевалку. Парни, которые переодевались, быстро хватают полотенца и накрываются ими. Все до единого, кроме Лиама Кинга, который стоит с белым полотенцем, накинутым на шею, и больше на нем нет ничего.

Что такое с этим парнем и его бесстыдной наготой?

Это второй день, когда я его вижу, и второй раз, когда мне предлагается оценить его в полный рост. Мои глаза сами собой опускаются к его члену, а затем возвращаются к его лицу, когда я вижу, как он дергается и твердеет.

― Алия, какого черта ты здесь делаешь? ― Голос моего брата доносится с противоположной стороны раздевалки.

Я поворачиваю голову в его сторону и ухмыляюсь.

― Мне нужен был материал для моего банка фантазий. ― Затем я оглядываю всех игроков в комнате ― всех, кроме Лиама. ― Спасибо, мальчики. ― С этими словами я поворачиваюсь и выхожу, слушая, как мой брат угрожает насилием своим товарищам по команде, когда за мной закрывается дверь.

Я поднимаюсь в кабинет отца, останавливаюсь на кухне, чтобы приготовить ему чашку кофе и положить на тарелку пирожных. Когда я добираюсь туда, его дверь открыта. Войдя, я ставлю чашку на его стол, а затем тарелку.

― Доброе утро, милая. Чем обязан? ― спрашивает он, уже зная, что я чего-то хочу.

― Неужели ты не можешь просто порадоваться визиту своей единственной дочери, не думая, что у меня есть какой-то мотив? Я просто хотела тебя увидеть ― вот и все. ― Я улыбаюсь и сажусь в одно из кресел перед его столом.

С того места, где я сижу, открывается прекрасный вид на каток. У меня мурашки бегут по коже при одной мысли о льде. Я никогда не любила холод. Хотя я канадка, родилась и выросла здесь, мне кажется, что свою предыдущую жизнь я прожила где-то на тропическом острове.

― Хорошо, как у тебя дела? ― В его голосе слышится сомнение. Недоверие.

― Я рада, что ты спросил, потому что я устала, папочка. ― Я надуваю губы, делая особый акцент на ласковом обращении, потому что знаю, что я ― единственная слабость моего отца. Не поймите меня неправильно, мой отец любит всех своих детей, но очевидно, что ко мне он относится по-особенному. ― Я подумала… может, мне уехать в Европу или Австралию на несколько месяцев.

― Сейчас? ― спрашивает отец, потягивая кофе, в то время как его глаза не отрываются от моих.

― Ага, думаю, это пойдет мне на пользу. Знаешь, это поможет мне