Прорыв - Кайли Кент

лучше настроиться на оставшуюся часть года. ― Я киваю, надеясь, что это заставит его сделать то же самое. В бизнесе это называется ― зеркальное отражение ― тонкая манипуляция, чтобы заставить кого-то согласиться на ваши условия.

― Скажи мне, Алия, как именно ты будешь выполнять свою работу, находясь на другом конце света?

― Ну, я подумала, что ты мог бы попросить кого-нибудь другого последить за Лиамом Кингом. ― Я пожимаю плечами.

― Нет. ― Голос моего отца суров. Я не могу скрыть потрясения на своем лице. ― Я знаю, что ты не привыкла слышать это слово, особенно от меня. Но… мне нужно, чтобы ты сделала это для меня, ― добавляет он, словно читая мои мысли.

Я съеживаюсь в кресле, все еще не понимая, как относиться к тому, что отец впервые сказал мне «нет». Я знаю… Я кажусь избалованным ребенком, но это не моя вина, что я выросла, получая все, о чем когда-либо просила. И я никогда не пыталась злоупотребить расположением своего отца.

― Я сделал все, что в моих силах, чтобы ты никогда ни в чем не нуждалась, Алия. Я никогда ничего не просил у тебя. Это первый раз, и я действительно не думаю, что прошу тебя о многом, ― говорит он, ставя чашку с кофе на стол.

Ну вот, теперь я чувствую себя дерьмом. Поговорим о том, как вызвать чувство вины.

― Прости. Как я уже сказала, я просто устала. Я разберусь с этим и не подведу тебя, ― говорю я.

― Хорошо, а теперь расскажи мне, как прошел вчерашний день?

В голове проносятся образы голого Лиама Кинга, убивающего паука хоккейной клюшкой. Да, наверное, не самое лучшее, о чем стоит отчитываться. Точнее, о том, что при этом он был голым. Я не могу сдержать улыбку, которая появляется на моих губах при этом воспоминании.

Глава шестая

Лиам

Мой новый тренер ненавидит меня ― нет, проигнорируйте это. Моя новая команда ненавидит меня. Понятно, что мне здесь не рады, но я не собираюсь их переубеждать. Я здесь для того, чтобы выигрывать игры, просто и ясно. И это то, что у меня хорошо получается.

Это я доказываю всем этим ненавистникам прямо сейчас, продолжая выполнять бесконечные указания, которые выкрикивает мне тренер. Каждый раз я попадаю шайбой в сетку. Даже когда этот ублюдок выставил против меня двух вратарей, я все равно умудрился зажечь этот красный огонек.

Я твердо решил, что у меня все получится. Я не идиот. Я знаю, что эта команда ― мой последний шанс на профессиональную карьеру. Если я не справлюсь, то вряд ли смогу найти даже работу тренера в молодежной лиге.

Мои бедра горят, когда я катаюсь по льду так хорошо, как только могу, стараясь быть быстрее и лучше остальных. Монро, гребаный Грейсон Монро, впечатывает меня в борт. Он же сын владельца и старший брат моей няни. А также парень, в чьем доме я ночевал прошлой ночью, опасаясь, что няня узнает, если я уйду.

Как только я врезаюсь в стену, я поднимаю глаза на трибуны, не ожидая встретить ее взгляд, устремленный прямо на меня. На ее слишком красивом лице появляется легкая улыбка.

Черт, Кинг, возьми себя в руки. Я мысленно ругаю себя. Я не могу думать о ней или о том, что она чертовски красива. Или о том, что я хочу узнать, каково будет чувствовать ее обнаженное тело, прижатое ко мне. Держу пари, я могу заставить ее зажмуриться от удовольствия, заставить ее выкрикивать мое имя так громко, что его услышит весь город.

Я качаю головой и устремляюсь за Монро ― ни за что на свете он не отберет у меня шайбу. Мне удается догнать его как раз в тот момент, когда он замахивается для удара по воротам. Подлетев к нему, я отбираю шайбу и несусь на другой конец площадки. Я чувствую, как он наступает мне на пятки, пока я уворачиваюсь от остальных бесполезных ублюдков, пытающихся меня остановить. Я обхожу их, как будто они не более чем оранжевые конусы на льду. Я не вижу препятствий, когда катаюсь на коньках. Ничто не может меня остановить.

Шайба попадает в сетку, и я поворачиваюсь к разъяренному Грейсону Монро. Он недоволен, что я только что обошел его, но мне плевать. Как я уже сказал, я здесь не для того, чтобы делать его счастливым. Хотя должен признать, что есть одна Монро, на чьем лице я хотел бы увидеть счастливую, довольную, улыбку после оргазма…

Я смотрю на трибуны, но ее там уже нет. Неужели она не видела, как я забиваю?

Какого черта я хочу, чтобы она увидела это? Я работаю не для того, чтобы произвести впечатление на девчонок. Мне это не нужно. Я знаю. Это звучит отстойно, но правда есть правда. Почему именно эта девушка занимает мои мысли, я понятия не имею. Наверное, потому что мне нужно перепихнуться. Если бы она не разрушила мои планы прошлой ночью, я бы сегодня не был так взвинчен. Не трахаться и спать в доме, где мне явно не рады ― да, сегодня я буду ночевать в своей собственной квартире, сколько бы гребаных пауков в ней ни было.

― Марш в душ. Завтра в то же время. Не опаздывайте, ― кричит тренер команде. Как раз, когда я поворачиваюсь, чтобы уйти со льда, я слышу, как он зовет меня по имени. ― Кинг, задержись, ― ворчит он.

Все мои силы уходят на то, чтобы не закатить глаза. Вместо этого я стискиваю зубы, прикусывая капу. И смотрю ему в лицо. Я знаю, что меня ждет. Это не первый раз, когда тренер ненавидит меня с первого дня. Они все чертовски злятся, что я хорош в своем деле. Я облегчаю им работу. Я приношу победы. Любой нормальный человек подумал бы, что это заставит их полюбить меня. Но нет, они ненавидят меня по неизвестным мне причинам.

Он не торопится. Я могу сократить расстояние, но не сдвигаюсь ни на дюйм. Он хочет поговорить со мной? Он может, блядь, доставить сюда свою задницу. Он останавливается в двух футах передо мной, и ему приходится запрокинуть голову, чтобы посмотреть мне в лицо.

― Ты думаешь, что у тебя божий дар, не так ли? ― спрашивает он.

― Нет, тренер, ― отвечаю