Предатель. Ты недостоин нас (СИ) - Юлия Ильская

отсюда со своей недоразвитой! Он теперь мой! — любовница моего бывшего мужа стоит на крыльце моего бывшего дома и орет как базарная торговка, уперев руки в бока.

Если бы не малышка у меня на руках, я бы показала ей “недоразвитую”. Но я лишь крепче прижимаю маленький сверток к груди, сжимаю зубы, разворачиваюсь и молча ухожу, глотая злые слезы.

Слава, Слава что же ты наделал?! Как мог ты предать нас?! Цинично лгать глядя мне в глаза, неужели после пяти лет любви и обожания я не заслужила даже правды?

Что-то ломается во мне, до боли, до зубного скрежета выворачивает наизнанку. Как будто внутри меня происходит ядерный взрыв и выжигает все эмоции и чувства, остаются только руины среди которых мне предстоит жить. И я не знаю как мне жить после такого чудовищного предательства, как собрать себя, свое сердце из осколков.

Единственный ориентир в этой поганой жизни — мой ребенок. Только ради нее я продолжаю дышать и двигаться. Двигаться вперед не оборачиваясь!

Теперь только я ответственна за жизнь своей крошечной доченьки и я сделаю все, чтобы она была счастлива! Никому ее не отдам! А любимый муж пусть живет со своей мегерой, другой он не заслуживает и дочь нашу он тоже не заслуживает.

Я выхожу за калитку, достаю телефон и набираю знакомый номер.

Глава 11

Набираю номер и глотая слезы говорю:

— Мама! Я сейчас приеду.

Динамик разражается треском, но я уже не слушаю, кладу трубку. Мне сейчас нужно отдохнуть, накормить и переодеть Еву и собраться с мыслями.

Такси везет меня к родному дому. Надо же, а двор совсем не изменился, краем сознания отмечаю я. Захожу в родной подъезд и поднимаюсь на лифте. Мама уже стоит в дверях и выражение ее лица не сулит ничего хорошего. Похоже, отдохнуть мне здесь не светит, с горечью понимаю я.

— Как же так получилось?! — с укором восклицает мама, вот так всегда, я виновата априори.

— Мам, я очень устала и Ева голодная, дай нам передышку, я обязательно все расскажу. У тебя найдется что перекусить? — прошу я. Других вариантов у меня сейчас нет, придется потерпеть.

Мама поджимает губы и идет на кухню, гремит там кастрюлями. Я прохожу в бывшую свою комнату. После того, как Слава сделал здесь ремонт, все неузнаваемо изменилось, стало безликим, новомодным, холодным.

Но ничего, мы с дочей создадим здесь уют и нам будет хорошо. Я кладу Еву на широкую кровать и облегченно выдыхаю, маленькая — маленькая, а тяжеленькая, на руках не наносишься. Нужно будет что нибудь с коляской придумать.

Все детское приданое, что я так любовно готовила, осталось в моем доме. То есть уже не в моем, поправляю я себя. Наверное, Снежана все себе уже захапала. Да и все равно я не смогу ничего взять из этого дома, как подумаю, что вещей моей девочки касались руки этой потаскушки, начинает тошнить.

Придется все с нуля покупать. Своих денег у меня нет, у нас всегда был с мужем общий бюджет. Слава настаивал, чтобы я не работала после свадьбы, и я с удовольствием занималась только нашим домом и садом. А теперь я осталась без средств к существованию.

Но ничего, мама моя хоть и сложная, но не зверь же, не выгонит нас на улицу. И Марго поможет с вещами и кроваткой, знаю у нее после пацанов осталась в хорошем состоянии. А я постараюсь вспомнить все, чему меня учили в институте и начать работать удаленно. Я не привередлива, готова на любую работу. В конце концов не я первая, не я последняя. Живут же как-то женщины в разводе.

Развод! Никогда не думала что меня это коснется, не предусмотрела! Наивная, решила что муж будет любить меня вечно. Глупая, не видела очевидных вещей. Теперь мне многое стало ясно: и поздние Славины совещания, и запах чужих духов, противно приторных, а он смеясь рассказывал как его в лифте прижало к бухгалтерше Анне Сергеевне и он чуть не задохнулся. Интересно в командировки он тоже с ней летал?

“Хватит! — одергиваю себя, — после себя жалеть будешь!” Сейчас надо подготовиться к разговору с мамой. Проблема в том, что подготовиться абсолютно невозможно, и предугадать ее реакцию тоже. Это как по канату над болотом ходить, одно неосторожное слово и летишь в трясину, то есть выслушиваешь долгие, нудные нотации.

А я так устала! Сейчас бы свернуться калачиком на широкой кровати и уснуть рядом со своей малышкой, слушая ее дыхание и вдыхая молочный аромат. Но очень хочется есть! Придется выползать из мнимой безопасности комнаты и шагать на кухню.

Я кормлю и переодеваю Еву; укладываю ее на кровать и обкладываю подушками, (чтоб не упала, хотя понимаю, что она еще и перевернуться не может, но на всякий случай) и иду на кухню.

Мама ставит передо мной тарелку с яичницей и я жадно набрасываюсь на еду.

— Рассказывай — матушка и не собирается ждать пока я поем.

Аппетит сразу пропадает и я откладываю вилку.

— Я ушла от Славы. Он нашел другую, и она теперь живет в нашем доме. Я только что с ней разговаривала — выпаливаю скороговоркой.

— Она в доме? А ты ушла? — мама как всегда слышит только то, что хочет.

— Именно так! — киваю и ковыряюсь в тарелке. Мне нужно есть, чтобы было молоко.

— Но почему ушла ты, а не она? Ты законная жена!

— Мам, ну как ты себе представляешь? Я с ней драться что ли буду? Да и зачем мне там оставаться. Ты что, не слышишь меня? Он мне изменил! Нашел другую и сделал ей ребенка!

— Ну и что?! Надо было полицию вызвать, в конце концов ты там прописана!

— Ага, приезжайте, пожалуйста, и выгоните любовницу моего мужа! Он ей сам ключи дал, сам! Ты не понимаешь что ли? Все! Это конец! Я не смогу с ним жить больше!

— Василиса! — мама применяет свой самый строгий тон, — ты бред то не городи! Как это не сможешь!? Ребенок у тебя! На что кормить собираешься?! Мало ли кто там пришел, ушел! Ты должна бороться за свое. Мужики они кобели, все до одного, а твоя задача семью сохранить! Я помогать тебе не смогу, у меня пенсия маленькая, а мне лечение требуется! Кто это теперь будет оплачивать?! О себе не думаешь, о матери, да о дочери хоть подумай!

Я не хочу с ней ругаться, она человек старой закалки, но я хочу