Мишель Жеро - Любовь и риск

И тут Лили осенила блестящая идея. Она пристально посмотрела на Мэтта и сказала:

– Мэтт, я отказалась от услуг Джареда, моего менеджера.

– Молодец. И как он это принял?

– Думаю, что с облегчением, хотя открыто не сказал мне об этом. Он учит меня, как вести бизнес. Я уверена, что справлюсь, но нужен человек, который бы помог мне. Как ты говоришь, иногда бывает трудно посмотреть правде в глаза, но дело в том, что моя голова плохо устроена для бизнеса. Ты не мог бы начать работать на меня?

– Я? Ты хочешь, чтобы я работал на тебя? – воскликнул Мэтт.

– А почему нет? – вопросом на вопрос ответила Лили, удивленная тоном его голоса, словно сделала ему самое невероятное предложение.

– Лили, я ни черта не понимаю в дамских туфлях.

– Тебе и не надо в них что-либо понимать. Джаред тоже не понимал. Все, что тебе придется делать, – это заниматься разными мелочами, и у тебя это хорошо получится. Я изучаю состояние рынка, вероятную прибыль, финансовые отчеты, все то, что ты хорошо знаешь. Я могу это понять, но, говоря откровенно, Мэтт, это не мое. Ты должен уметь анализировать как стратег, видеть картину целиком, уметь предвидеть все возможности и проблемы. Мне нужен кто-то с твоими мозгами, потому что мое дело – это цвет и форма, дизайн и функциональность дамской обуви, а прибыль, финансы – это не мое.

– Наконец-то женщине понадобились мои мозги, а не мое тело, – сказал Мэтт, улыбаясь. – Хорошо, я возьмусь за эту работу, но при одном условии: ты должна выйти за меня замуж.

От неожиданности Лили вздрогнула и чуть не опрокинула стакан.

– Выйти за тебя замуж?

– Не сейчас, – поспешил успокоить ее Мэтт. – Нам надо время, чтобы получше узнать друг друга.

– Это правда, – согласилась Лили.

– Но те две недели были просто незабываемыми.

Мэтт и Лили посмотрели друг другу в глаза. Да, те дни и ночи вдвоем забыть невозможно. Мэтт заерзал на стуле и смущенно почесал в затылке. Глядя на него, Лили так захотелось броситься ему на шею и зацеловать до смерти.

Но она осталась сидеть на месте, скромно положив руки на колени и выжидая.

– Я не могу представить свою жизнь без тебя, – тихо проговорил Мэтт. – Просто не могу.

У Лили от счастья на глазах появились слезы.

– О, Мэтт, еще ни один мужчина никогда не говорил мне такого.

– Правда?

Лили молча кивнула.

– Так что ты на это скажешь, любимая? Наша сделка состоялась? – попытался пошутить Мэтт.

– Ты хочешь обменяться рукопожатием?

– Разве не так скрепляются деловые сделки?

Отбросив салфетку, Лили встала:

– Только не в моем бизнесе.

Она влезла обоими коленями на стол и потянулась к Мэтту.

Он сидел совершенно ошарашенный.

Лили уперлась одной рукой в стол, а другой притянула его голову к себе и крепко поцеловала его в губы. Мэтт издал неясный звук удивления, затем взял лицо Лили в свои ладони и жадно поцеловал. Вокруг раздались голоса одобрения и аплодисменты. Прервав поцелуй, Лили оглядела посетителей и служащих ресторана, с удивлением смотревших на занятную парочку.

– Сделка совершена, – сказала она Мэтту. – И скреплена поцелуем.

– Знаешь что, Лили?

– Что?

– Ты не перестаешь меня удивлять.

– Это хорошо?

– Да, это очень хорошо. – Мэтт рассмеялся, снял Лили со стола, посадил к себе на колени и снова поцеловал долгим страстным поцелуем.

Эпилог

«Сахарные и пряные, капризные и прекрасные: туфли для девушек, которым просто хочется повеселиться».

«После пяти лет кропотливой работы торговая марка Лили Кавано триумфально вышла в большой мир от-кутюр. Продолжая создавать свадебную обувь, Кавано представила и новую линию в осенне-зимней коллекции – обувь, сделанную по специальному заказу.

«Работа над свадебными туфлями позволяет мне делать все, начиная от ретро – а я говорю о средневековье или еще более раннем периоде – до футуризма, от эротического до непорочно-игривого, – говорит Кавано. – Здесь нет ограничений, за исключением того, что туфли должны отличаться изысканной женственностью. Тот же подход у меня и к новой линии. Женственность и сексуальность – вот ее отличительные черты».

«Изысканная женственность» – именно так я назвала бы модели туфель, чертежи которых развешаны по всему домашнему офису дизайнера Лили Кавано на Лонг-Бич, Нью-Джерси, с потрясающим видом на Атлантический океан, открывающимся с балкона на втором этаже дома.

Когда смотришь оттуда на океан, то на ум невольно приходят мысли о лихих капитанах, стоящих на палубе какого-то старинного корабля, об изящных женщинах в шелках и кринолинах, медленно прогуливающихся по площадкам с перильцами на крышах домов. Когда по кромке воды прошла хорошенькая женщина в бикини, такая сексуальная, мне захотелось бить себя в грудь и кричать, как Тарзан.

Жизнь здесь имеет мягкие очертания, и Кавано предпочитает жизнь на побережье, а не в Нью-Йорке, а ее менеджер и муж, Мэтт Хокинс, разрывается между Нью-Йорком и домом. Несколько месяцев в году яхта служит им домом.

Сидя здесь с Кавано, очарованный ее страстной натурой и индивидуальностью, я не счел странным, что в ее недавнем прошлом есть эпизоды, которые можно встретить только в фильмах. Среди ее коллег все еще можно услышать сплетни, что ее муж в прошлом был ее телохранителем и спас Лили от похищения. Хокинс оказался достаточно умным, чтобы влюбиться в Лили и жениться на ней. Теперь он мозг компании, его продуманное и энергичное управление позволило поднять яркие модели его жены на вершину индустрии.

«Он приземляет меня, а я свожу его с ума, – шутит Кавано. – Наш брак заключен на небесах».

Дочь Лили и Мэтта, трехлетняя Мегги, бегает по офису матери в ярко-розовом купальнике, испачканном в песке. У нее такие же, как у матери, вьющиеся рыжеватые волосы. Голые ножки девочки оставляют мокрые следы на полированном полу.

«Не могу заставить этого ребенка носить туфли, – говорит Кавано. – Вы можете в это поверить? Должно быть, это генетическое отклонение».

Мы купаемся в лучах солнечного света, слушаем шум прибоя и говорим о туфлях. Кавано – сгусток энергии, она вся в движении, показывает мне свои модели, рассказывает о коллекции исторической обуви, делится планами на будущее, а иногда, когда она говорит о запуске новой коллекции, в ее голосе слышатся тревожные нотки.

Однако, судя по ее успеху, я прихожу к заключению, что она напрасно волнуется.

Приходит Хокинс, чтобы забрать Мегги. Он несет на руках сына Алека, рожденного десять недель назад. В Хокинсе чувствуется большая физическая сила, а в глазах светится ум. Мне кажется, что он видит меня насквозь. В нем есть что-то такое, чего нет в других людях из мира моды, и это наводит меня на мысль, что он побывал в таких переделках, которые большинству из нас даже трудно вообразить. Этого человека нельзя недооценивать.