Кимберли Рэнделл - В полночный час

— Джона? — спросил Валентин. — Джона Трудо?

Клэр кивнула.

— Он отец Эммы.

— Ты знал его? — спросила Валентина Вероника, Валентин помрачнел и сжал зубы.

— Я играл с ним в карты после бала в ту ночь, в которую я будто бы лишил Клэр девственности.

— Вы также выпили с ним много бренди, — сказала Клэр. — Он подсыпал вам в бокал зелья, а когда вы сильно опьянели, Джон отвел вас в свою коляску, чтобы отвезти домой. Но только повез он вас не домой. Когда вы лишились чувств, он оставил вас в той хижине на окраине вашей плантации. После этого он смял простыню и разбрызгал немного моих духов, чтобы вы поверили, что с вами была женщина.

— Так в ту ночь со мной не было женщины?

Клэр кивнула.

— Это была уловка, чтобы зародить у вас сомнения. В итоге вы не смогли бы оспорить мое утверждение, что именно вы, а не Джон являетесь отцом моего ребенка.

— Почему же вы не рассказали правду? — спросила Вероника.

— Она не могла, — объяснил Валентин. — Джон был женат.

— Сейчас я понимаю, что наша любовь была ошибкой. — согласилась Клэр. — Но в то время я думала иначе и не могла выдать Джона. Это бы уничтожило его. Он был богобоязненным и скромным человеком, преданным другом и постоянным членом конгрегации[9] моего отца.

Я сразу же пошла к нему, когда обнаружила, что беременна.

Губы женщины изогнулись в печальной улыбке.

— Наверное, я понадеялась на то, что он заберет меня и мы вместе убежим, но Джон был слишком добрым, чтобы оставить свою семью в таком ужасном положении. Его жена сильно болела после рождения третьего ребенка, и он просто не мог бросить ее. Она была очень слаба и могла умереть в любой момент, поэтому ему приходилось присматривать за детьми. Сначала Джон хотел, чтобы я погубила нашего ребенка. Он знал одного раба с соседней плантации, который умел делать такие вещи, но я испугалась и решила родить. Джон пытался уговорить меня, но я твердо стояла на своем. Это был мой ребенок. В конце концов Джон согласился и сказал, что мы должны придумать какой-нибудь другой выход. Он предложил объявить отцом ребенка какого-нибудь другого человека, тогда наш секрет остался бы нераскрытым. Я бы родила младенца, а потом, когда жена Джона умерла бы, мы смогли бы соединиться. У нас была бы большая счастливая семья — наш ребенок и трое его детей.

— И вы в это верили? — скептически усмехнулась Вероника.

— Мне хотелось верить, — сказала Клэр, смахнув серебристую слезу, скользящую вниз по ее лицу. — Теперь я понимаю, что Джон не был человеком моей мечты. — Внезапно женщина нервно рассмеялась. — По правде говоря, я поняла это давным-давно, но было уже слишком поздно.

Нельзя предотвратить трагедию, которая уже произошла.

— Но почему именно я? — спросил Валентин. — Почему вы выбрали меня?

— Вы пользовались успехом у женщин, вели распутный и ветреный образ жизни. Мой отец легко поверил бы, что такой ловелас, как вы, соблазнил его дочь. Ведь я была невинна и, конечно, слишком наивна, чтобы остановить вас.

— Таким образом вы снимали с себя вину.

— Да, — всхлипнула Клэр и вновь смахнула слезу. — Но пожалуйста, не думайте обо мне плохо — я поступила так не ради себя, а ради Джона. Я поступила так, чтобы спасти его.

Как мы с ним и договорились, я никогда никому не обмолвилась и словом, что отцом был он. Я не сказала об этом даже Эмме, и она верила тому, во что поверили все жители этого города. Моя дочь думала, что я не устояла перед самым знаменитым повесой в Луизиане.

— А что произошло с Джоном? — спросила Вероника.

— Его жена поправилась. Джон забрал ее и детей и уехал еще до того, как моя дочь появилась на свет. Больше я никогда ничего не слышала о нем. — Клэр умоляюще посмотрела на Валентина. — Теперь я понимаю, что Джон не был человеком моей мечты. Если бы он был таким, то никогда не помог бы мне совершить то, что я совершила.

Хотя вряд ли он виноват в этом. — Женщина опустила голову. — Конечно, вся вина лежит на мне. Я искренне раскаиваюсь в том, что причинила вам столько зла, и поэтому осталась здесь, лишив себя вечного покоя, чтобы исправить свершившуюся несправедливость.

— Значит, вы солгали, — сказал Валентин, пытаясь прийти в себя после потрясающего признания Клэр Уилбур. Обман.

Все было сплошным обманом, и он был жертвой этого обмана, несправедливо обвиненной и преследуемой по ложному навету.

Жертвой, которую убили.

И даже еще хуже — его заставили мучиться все это время.

— Полтора столетия я переживал, строил догадки, надеялся. — Валентин посмотрел в глаза Клэр. — И все зря. У меня никогда не было даже малейшего шанса стать отцом.

— Я сожалею. Моя судьба тоже была хуже смерти, но я сама виновата в этом. Теперь я рассказала правду, признала свою ошибку, и все встало на свои места. — Женщина обернулась и пристально посмотрела на серебристую луну за окном. — Скоро наступит мое время.

— Время? — спросила Вероника. — Какое время?

— Время покинуть этот мир и получить вечный покой. — Клэр посмотрела на старинные часы, стоящие на полке над камином. — Как подсказывает мне мое сердце, через шесть минут я наконец успокоюсь. — И она устроилась в кресле-качалке. Деревянное кресло заскрипело и завизжало, начав потихоньку покачиваться.

— Валентин. — Пальцы Вероники нежно прикоснулись к его руке. — Нам пора ехать домой: мы обещали Дэнни вернуться до его занятий с Вандой.

Валентин кивнул, позволив Веронике вывести себя из коттеджа. Они были на полпути к машине, когда услышали женский голос.

Валентин обернулся и успел увидеть мерцающее сияние в окне и женскую фигуру — Клэр. Сияние становилось все более ярким и ослепительным, пока, наконец, не взорвалось миллионами искр. Крошечные пылинки, кружась. опускались на землю в ночном небе. Казалось, что мерцание луны стало более ярким, планета притягивала искры и показывала им путь домой — в загробный мир, к вечному покою.

То же самое через несколько часов ожидает и Валентина, подумала Вероника. Как только часы пробьют три, он исчезнет. Настанет время его смерти — время перехода в другой мир. Теперь, когда он знал правду.

Когда Вероника с Валентином вернулись домой, призрак быстро покинул тело Дэнни.

— О чем ты думаешь? — спросила девушка после того, как поблагодарила и проводила своего друга.

После полуночи Валентин полностью материализовался и теперь стоял у открытых дверей балкона. Он пристально смотрел в ночное небо и испытывал странное чувство, словно луна, как магнит, притягивала и звала его к себе.

— Ты злишься? — спросила девушка, подходя к нему сзади.

— Злился раньше. — Валентин закрыл глаза. — Подумать только — убит и обманут! Но теперь я уже не злюсь.