Да, мой босс - Виктория Победа
Я оказываюсь вплотную прижатой к боссу и даже подумать страшно, как это выглядит со стороны.
— Мне совершенно плевать, — цедит, намеренно выделяя каждое слово.
И по его тону я понимаю, что ему действительно плевать, и это не просто необдуманно брошенные слова.
— Ты моя… — делает паузу, — помощница, — добавляет надсадно, напрягаясь еще сильнее.
— Ваша, — продолжаю гладить его грудь и плечи, надеясь хоть немного его успокоить.
— Я больше не собираюсь тебя ни с кем делить, это ясно? — он цепляет пальцами мой подбородок, сжимает его с силой, фиксируя так, чтобы я смотрела прямо в его глаза.
— Речь же все еще о работе, да? — у меня какое-то чувство дежавю.
— И о ней тоже, — отвечает сипло, носом утыкается мне в макушку, делает глубокий шумный вдох и отходит: — иди, Маш, и сделай мне нормальный кофе.
Вспомнив, что все еще сижу на столе босса в весьма пикантной позе, резко спрыгиваю на пол.
— Сейчас принесу, — произношу дрожащим голосом, потому что он меня ни черта не слушается.
Быстро иду к двери, чувствуя, как меня начинает потряхивать.
Глава 57
— Владимир Степанович, можно? — постучав, открываю дверь в кабинет генерального, вхожу и некоторое время топчусь на пороге, прокручивая в голове подготовленный сценарий.
Еще каких-то полчаса назад он мне казался вполне подходящим, я точно знала, что сказать и что делать.
После сегодняшнего косяка со Смолиным, я окончательно поняла, что больше не могу.
А еще не хочу, чтобы босс устроил скандал и поссорился с генеральным.
Он может, я в этом даже не сомневаюсь.
Набравшись смелости, прохожу к столу, останавливаюсь.
— Можно я вам честно скажу? — произношу на выдохе.
— Слушаю, — он поднимает на меня взгляд, смотрит хмуро.
У него тоже усталое выражение на лице, кажется, даже на пару морщинок больше стало под глазами.
Набираю в грудь побольше воздуха и начинаю тараторить:
— Там за дверью три кандидатки, у всех отличные рекомендации, все с высшим образованием и опытом работы в крупных компаниях, давайте вы уже наконец кого-то наймете, потому что я задолбалась работать за двоих, нет, мне, конечно, приятны материальные бонусы, но они того не стоят, так можно крышей поехать. Знаете, что я сегодня сделала?
— Что? — он как-то даже оживляется заинтересованно.
— Добавила корицу в кофе Вячеслава Павловича! — ему мои слова явно ни о чем не говорят, судя по выражению его лица, он вообще не понимает, о чем речь, хоть и пытается сообразить.
— У него аллергия на корицу! Он весь красными пятнами покрывается, отекает мгновенно и задыхаться начинает, вы знали? — поясняю.
— Если честно, понятия не имел, — отвечает спокойно.
— А я знала! Понимаете? Я знала! Я слежу за всем, что попадает на его стол, я заказываю ему обед и иногда даже завтрак и ужин, я знаю его предпочтения и наизусть помню список продуктов, которые ему нельзя подавать под угрозой быть расстрелянной! И знаете что? Я добавила чертову корицу в его кофе, и если вы кого-нибудь наконец не возьмете, в этом офисе кто-то умрет, потому что Смолин либо сам крякнет от какой-нибудь корицы, либо меня доведет, а я еще пожить хочу, мне всего двадцать два, я даже еще замужем не была! — я слегка преувеличиваю степень катастрофы, но мне правда нужно, чтобы он уже кого-нибудь нашел, потому что сегодня я отделалась легким испугом, но уже этого достаточно, чтобы понять элементарное: я слишком много на себя взяла.
И теперь мне срочно нужно скинуть все эти обязанности на кого-то другого.
— Ты серьезно заказываешь ему ужин? — у него вырывается смешок.
— Вы только это услышали? — вздыхаю я и плюхаюсь на стул. — Серьезно, Владимир Степанович, я не привыкла жаловаться, но чем вас все время не устраивают подобранные кандидатки?
Он молчит, только губы поджимает, как будто сдерживаясь, чтобы не ляпнуть лишнего.
— Что, Палыч капризничает? — переводит тему, уводя ее в другую сторону.
Я, конечно, не отвечаю на этот вопрос. Никогда я не буду жаловать на Смолина. Тем более Владимиру Степановичу.
И ничего он не капризничает. Так, бесится слегка. И вообще…
— Я просто устала работать за двоих, и… Вячеслав Павлович не слишком доволен, вот-вот будет взрыв, — подбираю слова.
— Я с ним поговорю.
Я от его слов невольно вздрагиваю и округляю глаза. Блин, ну вот не этого эффекта я добивалась, неправильный он вывод сейчас делал.
— Не надо ни с кем разговаривать, Вячеслав Павлович тут ни при чем, и вообще проблема не в нем, а в вас! — я произношу это так быстро, что забываю о банальной субординации. Осознав, тут же добавляю: — Простите, это я от усталости.
— Ой ли? — усмехается Богомолов. — Во мне, значит, проблема?
— Ну это вы себе помощницу никак нанять не можете, у Вячеслава Павловича она есть, то есть я есть, ну то есть… — вот теперь мне становится совсем не по себе и я начинаю едва слышно блеять, — в общем, вы поняли.
— Да понял я, Маш, — он вздыхает и смотрит на меня так, что меня подмывает спросить, что конкретно он сейчас понял и не понял ли он превратно.
— Мне и самому не нравится эта ситуация, но оказывается найти нормального секретаря задача не самая простая, — помолчав немного, произносит устало.
— Да что там сложного, вам столько претенденток уже присылали, вас ни одна не устроила, а я их резюме и рекомендации читала, и сама дополнительно отбирала, отсеивала неподходящих, вам не угодишь просто! — я снова забываюсь.
— Не правда, Маш, ну ты всерьез думаешь, что я здесь развлекаюсь, перебирая претенденток? — он становится совершенно серьезным, хмурится, сводит брови к переносице, смотрит на меня то ли с жалостью то ли с сожалением.
— Я уже начинаю так думать, — бубню себе под нос, и Богомолов тут же начинает смеяться.
Мне всегда в нем это нравилось. Вот эта его простота. Собственно, я может поэтому и согласилась помочь, просто уверена была, что ситуация разрешится быстро, ведь в отличие от Смолина, Владимир Степанович отличался просто нечеловеческим спокойствием и выдержкой.
Верно говорят, что в тихом омуте черти водятся. Вот вам отличный пример.
— Это не так.
— Ладно, — мне остается только устало вздохнуть и продолжать сохранять надежду, что на этот раз он кого-нибудь выберет, — пообещайте, что хотя бы дадите им шанс, хоть одной из них.
— Маш, я не даю обещаний, если не уверен в том, что их выполню, — еще один.
Встаю, смотрю на него,
