Кэтрин Эллиот - Сожаления Рози Медоуз

Наконец мы заехали на автостоянку, точнее, проехали через автостоянку и остановились прямо у входной двери. Как будто мы действительно… важные персоны. Сержант выпрыгнул из машины и открыл передо мной дверь. Я вышла и нервно улыбнулась, но он на меня даже не посмотрел, лишь обернулся и открыл вращающуюся дверь. Я проскользнула под его рукой и стала ждать с бешено бьющимся сердцем. Он обогнал меня и быстро зашагал по длинному блеклому коридору. Я засеменила за ним, а тот полицейский, что был за рулем и до сих пор не издал ни звука, следовал за мной. Мы остановились у светло-голубой двери с маленьким бронированным окошечком. Сержант распахнул дверь и кивком пригласил меня войти. Я осторожно вошла и огляделась. Комната походила на тюремную камеру. Здесь было холодно и темно; не считая стола и двух стульев по обе его стороны, помещение было совершенно голым. Стены покрашены кондовым серым лаком. Неужели лак более устойчив к царапинам, если кому-то придет в голову молотить в стену или что-то в этом роде? Прямо под потолком располагалось длинное узкое окно, но так высоко, что выглянуть на улицу было невозможно.

– Ждите здесь.

Несколько минут ожидания показались мне вечностью. Наконец дверь с грохотом распахнулась и в комнату вошла женщина средних лет в строгом темном костюме и холодным лицом без признаков макияжа.

– Доброе утро. – У нее был ровный голос. Не враждебный, но всего на волосок от враждебности. Холодный – как у Снежной Королевы.

– Доброе утро, – пробормотала я, подавив желание добавить «мэм».

Она достала из пластиковой папки какие-то бумаги и деловито ими пошуршала. Вошла женщина-констебль в форме, скользнула в угол и застыла как вкопанная, вперив взгляд в одну точку, расположенную над моей головой. Проклятье! Я отвернулась. Тем временем Снежная Королева достала из кейса магнитофон и включила его.

– Я провожу беседу с миссис Рози Медоуз первого января в… – она сверилась с часами, – …восемь часов тридцать две минуты утра.

Вот так, Рози, обреченно подумала я. Такие вот, значит, у них теперь методы. Магнитофон…

– Итак миссис Медоуз… – Она заглянула в свою папочку… – Рози… – подняла голову… – Как мне известно, ваш муж умер в ночь на шестое ноября, спустя тридцать шесть часов после того, как съел ядовитый гриб, общепринятое название которого – пантерный мухомор. Верно?

– Да, верно, – пролепетала я.

– У меня здесь, – она вытащила пластиковый мешочек, – как раз такой гриб. – Она достала гриб с белой ножкой и коричневой шляпкой. – И еще у меня есть… – она выудила второй пакет, – …белый гриб, боровик и лисичка – те грибы, которые якобы собрал ваш муж – Она достала еще три гриба и положила их рядом с мухомором. А потом посмотрела на меня. – Все они отличаются друг от друга, не так ли?

Я откашлялась и собралась с духом. Нет уж, ей меня не запугать.

– Да, но позвольте заметить, у вас здесь собраны довольно яркие представители видов. Этот пантерный мухомор особенно маленького размера и довольно пятнистый, в то время как бывают грибы гораздо большего размера и чисто коричневого цвета. А боровик у вас слишком большой. Маленькие свежие боровики, растущие в лесу, бывают крапчатыми, одного размера с крупным мухомором.

– Понятно. – Она замолкла. – Значит, эти два гриба легко перепутать?

– Их можно перепутать, хотя, на мой взгляд, разница все равно очевидна. – (Лучше быть честной, решила я.)

– Безусловно. Но вы ведь хорошо разбираетесь в грибах, не так ли? Как я понимаю, вы учились у Антонио Карлуччо?

– Да, я закончила четырехдневные курсы.

– И вам не кажется необычным, что вы не заметили разницы, хотя сами их и готовили?

– Да, только я уже говорила: я заглянула в сковороду лишь мельком. Я тогда была невнимательна, думала совсем о другом, а он набрал еще много других грибов, не только те, что есть у вас, но еще и вешенок, и зонтиков; короче, пеструю смесь.

– И все же этот гриб… – она подцепила пантерный мухомор —…явно отличается от других, вам не кажется?

– Да, отличается, – согласилась я, – и для меня загадка, как это я его не заметила, но не заметила же, и мне очень жаль. Я уже говорила.

– Вам жаль, что вы его не заметили, или вы сожалеете о смерти мужа?

– Послушайте, я уже все объясняла глостерширской полиции. Тогда я ответила на все вопросы, неужели необходимо сейчас меня допрашивать?

– Боюсь, что да, миссис Медоуз. Видите ли, со времени прежнего допроса и рутинного допроса членов вашей семьи всплыли некоторые факты. Коронер[30] послал запрос с требованием подробного расследования.

– Неужели? И почему же? – Я попыталась сделать вид, будто мне просто любопытно, но мой вопрос прозвучал очень встревоженно.

Тишина. Она перевернула страницу в папочке, что-то прочитала – или притворилась, что читает, – полностью меня игнорируя. Я чувствовала, что вся горю. Ладони взмокли, по лбу стекала капелька пота. Наконец она подняла глаза. Вид у нее был непроницаемый.

– Миссис Медоуз, в предыдущей беседе с полицией – и только что – вы упомянули, что, когда ваш муж показал вам грибы, вы были невнимательны. И думали о чем-то еще. О чем, не скажете?

– Ну… я точно не помню.

– Вы не думали о том, чтобы развестись с ним?

– О! Да, да, наверное, я могла думать именно об этом.

– Вы планировали развестись с ним?

– Да.

– И сообщили ему об этом?

– Да.

– И как он отреагировал?

– Ну, он… был не в восторге.

– Он был не в восторге. То есть он противился разводу.

– Да.

– Правда ли то, что он воспротивился до такой степени, что заявил, будто готов сразиться с вами в суде? И не только, – если процитировать слова вашей сестры, он собирался судиться за право опеки над вашим сыном. И, судя по всему, был уверен, что выиграет.

– Да, он хотел забрать Айво.

– И разве он не сказал, что готов лгать, обманывать, чернить ваше имя, выставить вас негодной матерью – одним словом, не останавливаться ни перед чем, будь то разумные или неразумные поступки, чтобы отнять у вас сына?

– Да, он так сказал, но…

– Как удобно, что он умер прежде, чем события приняли такой оборот. Вам не кажется?

– Вы что же, полагаете, что я убила его, чтобы он не забрал у меня Айво?

– Я не знаю, Рози. А зачем вы его убили?

– Господи, нет! Я его не убивала! Я не то хотела сказать, я просто… Господи, да не убивала я его!

Я замолкла под ее взглядом. Молчание было невыносимо. Я сильно впилась ногтями в ладони под столом. Спокойно, Рози, спокойно. Наконец она опустила глаза, медленно перевернула страницу в своей папке и скрестила руки.

– Скажите, ваш муж всегда сам собирал грибы к завтраку?