Его Мишень - Евсения Медведева

ветки, в нос ударил аромат прелых листьев. Я висела на нем, сжимая ногами, молясь, лишь бы он не остановился… Пусть мир рухнет, но только пусть продолжает!

– Вот так… – захрипел он, опуская меня перед толстым стволом ели. Отцепил мои ладони, упер их в шероховатый ствол и так резко рванул мою юбку вверх, что я завизжала. – Кричи громче, Мишель…

Я прикусила губы, сдерживая рвущийся стон, когда он опустился на корточки, пальцами подцепил мои трусики и потянул вниз, покрывая задницу, а потом и ноги поцелуями, перемешанными с укусами.

Это было что-то фантастическое! Когда мозг пытался разогнать бред возбуждения, реальность, где я голая стою раком у дерева в самом центре городского парка, обрушивалась на меня ушатом ледяной воды, но моё тело, стремительно таявшее в его таких горячих ладонях ванильным пломбиром, стирало страх, потому что рядом с ним это чувство просто беспочвенно. Если есть бабы, что в горящую избу входят, то это тот самый мужик, который усмирит любое пламя, кроме того, что сдирает меня прямо сейчас.

Когда трусики бесполезно упали на землю, я застонала.

– Это сумасшествие… Мы сходим с ума!

– Да-а-а.., – лязгнула металлическая пряжка ремня, взвизгнула ширинка, а ещё через мгновение его твердый, горячий член заскользил по складочкам. – Зато вместе. Здесь и сейчас…

– Здесь и сейчас, – шептала я, проваливаясь в омут страсти. Не было рядом с ним никаких рамок приличия… Вела себя развязной кошкой, но и это мне нравилось. Я расставила ноги шире, выгнула спину, прижимаясь к нему все теснее.

– Мишель… – сказал и вошёл. Резко, сильно, немного больно, но от этого только охренительнее! Весь водоворот эмоций закружился бурей во мне, унося куда-то туда, где есть только он и я, и где больше нет завтра…

…

События так быстро закрутились, оставляя стойкое ощущение, что я не поспеваю за ними. Уже следующее утро я встречала на берегу моря, наблюдая, как солнце своими палящими лучами разрезает туманы над неспокойной водой.

Надежду на ленивый отдых Гера разрушил ещё до завтрака, выдав мне перечень дел на день и персонального водителя в лице Дония.

– Ёпсель-Монсель, – Лёвка даже вскрикнул от испуга, напоровшись на моё ленивое от недосыпа тело в халате на кухне. Он стянул с Керезя полотенце, которым тот сушил волосы старым дедовским методом и стыдливо стал прикрываться. – Предупреждать надо, что женщина на борту!

– Че я там не видела? – шикнула я и выставила на стол внушительную горку блинов. – Давай, ешь и поедем покорять город.

– Так… – Гера убедился, что все части тела Дония прикрыты, и вновь вернулся к ноутбуку. —. С вас шатер, кейтеринг и алкоголь. С меня билеты, трансфер, шар, ведущий, музыка… о-о-ой… – Гера взялся за голову, пробегая остатки списка глазами, будто он от этого станет короче.

– Давай, товарищ прокурор, гони сюда половинку. Мы с Лёвкой тебе подсобим.

Ситуация с подготовкой усугублялась тем, что Королёв решил переплюнуть Саню и закатить не просто фееричное торжество, но и держать его в тайне до последнего от самой невесты. Сам заниматься он организацией не мог, потому что Олька сразу бы заподозрила неладное, да и от сына Мирон ну никак отлипнуть не хотел. И не нужно было. Гера хоть и рычал для вида, но с руками и ногами поддерживал друга. Поэтому и дернул за все рычаги своих связей, чтобы в самый сезон свадеб сделать не абы-что, а то, чего достойны его друзья.

– Здорово, десантура-прокуратура и дизайнтура, – раздвижная стеклянная дверь, выходящая на террасу, открылась, и в кухню вошли счастливые до умопомрачения Царёвы собственной персоной. – Принимайте пополнение. Гони, Керезь, часть дел, щас мы такую свадьбу Мирону и Сладкой забабахаем!

И мы забабахали… Так забабахали, что смогли провернуть организацию за трое суток! Гера не выпускал меня из виду, брал с собой повсюду, а я и не сопротивлялась, потому что смотреть, как твой мужчина ловко умеет превратить «категорическое нет» в «будет сделано» – просто бесценно. Когда все глобальные вопросы были решены, и оставались только мелочи, которые Катя взяла на себя, я наконец-то умудрилась насладиться минутами беззаботности. Валялась на пляже, подставив южному солнцу свое бледное тело, и вдыхала густой солёный воздух.

Я снова и снова думала о Егоре. Ну, что я знаю о детях? Об их проблемах, страхах? Ничего… иногда казалось, что я лезу в трансформаторную будку с мокрыми руками, а иногда, что Егор послан мне не просто так. Я даже посчитала, что если бы тогда, второй раз, не сделала аборт под давлением Игоря, то сейчас бы у меня был ребенок десятилетка. Я не уберегла своих детей, быть может, я могу наполнить жизнь Егора красками, любовью и пониманием?

Меня пугала не мысль, что в моей жизни появится человек уже с сформировавшейся психикой, страхами и искалеченным доверием к взрослым, а пугала меня собственная уверенность в том, что делаю я все правильно.

Я продолжала сеансы с психотерапевтом, но и тут меня ждал сюрприз, потому что ей, постороннему человеку, я с такой лёгкостью рассказала о своей семейной жизни, даже ни разу не приукрасив. Вывалила все уродство, обнажила свою слабость и несостоятельность противостоять авторитету мужа, и на душе стало так хорошо. Могла бы я рассказать это Герману? Нет… Потому что он не просто слушатель, а губка, в которой навсегда отпечатается воспоминание обо мне прошлой: слабой, безвольной, сломленной. А этого я не хочу. Мне стало важно, чтобы теперь он видел меня другую, настоящую, а не забитую мышку в углу погреба.

– Тюленей выбросило на берег? – на террасу вышел виновник моих путаных мыслей и скрипящей тоски в сердце. Герман стоял, оперевшись об ограждение, наблюдая за мной. Я даже залюбовалась его несгибаемой, оттого и соблазнительной статью, такой сильной, немного напряженной выправкой и коварной улыбкой… Сердце ухнуло, впуская в себя тревожное предчувствие.

– Присоединишься?

– Не-а. Давай собирай свои вещи, и у меня для тебя сюрприз, – он вновь сдвинул солнечные очки на глаза, чтобы скрыть недобрый прищур.

– Гера, вот откуда в тебе столько энергии? – я лениво поднялась, отряхнула задницу от песка, насладившись его присвистом, и поплелась к нему. – Ты за три дня сколько поспал?

– Энергичен тот, кто производит в себе энергию. Вот этим мы и займемся, – Керезь обнял меня, провел, как делал это всегда, носом по скуле и поцеловал. – Давай, детка, шевели булочками, у нас пара часов.

– Что ты задумал? – я вбежала по лестнице в нашу комнату и побежала в ванную, чтобы смыть морскую соль и песок с волос.

– Ничего