Его Мишень - Евсения Медведева

несся, на ходу натягивая халат. В его руке было две сумки, а следом бежала Катерина. – Мы ещё за вашими вещами вернулись!

– Как вас можно отпускать одних? – вскинула она руки и бросилась обнимать детей. – Поехали домой, нечего детям тут сидеть.

– Я с мамой останусь! – вырвался Егор и юркнул мне под руку. – Скажи Кате… Скажи, пап… Скажи ей, что я с тобой?

В этот день я стал отцом дважды… В первый раз, когда Егор все же назвал меня папой, а второй раз, смотря на замотанную, растрепанную любимую женщину, что уже третий час мучалась от невыносимых болей.

– Нельзя мне эпидуралку! – шипела она каждый раз, когда анестезиолог пытался объяснить ей, что это совершенно безвредно… – Гера! Скажи ему! Скажи…

И я сказал… И Кате сказал, что сын останется со мной, и врачу сказал, чтобы посидел в коридоре рядом с пацаном… Да я в этот момент мог кому угодно всё, что хочешь, сказать, лишь бы они не дёргались и просто рядом были.

– Полчаса, Сеня, и я сам воткну тебе анестезию. Вот этими руками! – бродил по кабинету шаг в шаг… Слушал громкий стук сердцебиения ребёнка, что доносилось из динамиков, целовал руки жены, пытаясь забрать хоть ма-а-алую каплю боли.

– Ой… – пискнула Сеня, смотря на меня ёжиком испуганным. – Раньше не мог напугать?

Опять это “ой”! Опять! Смотрел в её огромные карие глаза, наполненные страхом, счастьем и любовью. Оглохнуть хотелось, лишь бы сегодня никто больше не произнёс эти страшные буквы!

– Пора… – тихо рассмеялась врач, увидев в странной реакции жены что-то понятное только им двоим. Женщина захлопала в ладоши, и в кабинет влетел медперсонал, выстроившийся на привычные позиции. Меня так ненавязчиво столкнули к изголовью, а я и рад был… Целовал её, стирал пот, перебирал волосы и шептал, что люблю!

– Ксения, давай немного потрудимся и подарим этому мужичку сына?

– Подарим, – закивала моя уставшая, но очень отважная львица.

А ещё через двадцать минут относительную тишину палаты взорвал сумасшедший детский крик… навсегда запомню этот день, час и минуту, в которую НАС стало больше.

От напора этого сорванца все опешили, а Сеня расхохоталась, словно и позабыв напрочь всю боль, что пришлось вынести. А когда на её грудь опустили красный, сморщенный орущий комочек в родовой вновь воцарилась тишина. Смотрел на жену, сына, больше не в силах сдерживать слёз счастья.

– Как я вас люблю, – целовал, целовал, пытаясь насытиться этой странной необъятной гармонией. Счастьем! Но всё мало было…

– Много пацанов у тебя, Ксения, – подытожила акушерка, не стесняясь слез счастья. – Приходи за девкой.

– Придем… Обязательно придем!

– ДОЧЬ!!!! – крик Королёва рванул перепонки, а из коридора послышался смех.

Любовь она бесконечна! И живет она в сердцах, взглядах и объятиях родных…

Давайте просто быть рядом? Говорить, что любим, чаще вспоминать, что мы семья!

Конец!

P.S. Керези ещё долго ходили за девкой, и всё получилось, правда, с четвертого раза… Из стало семьЯ! Но это уже совсем другая история.